Хитрая наука

— Надо же, — сказала Елена Николаевна, и на лице ее промелькнуло что-то вроде сожаления.

Она наклонилась и все-таки отобрала у Драксы перо и спрятала его в карман. Кот попытался было в отместку стукнуть ее лапой, но без особого энтузиазма.

— Значит, зря поджигала, — вздохнула Елена Николаевна и, закрывая эту тему, продолжала: — Ладно, идемте к Сереже.

Елена Николаевна первой вышла в коридор, за ней, отставая всего на шаг, — Лена и Катя. Так они и прошли в маленькую комнатку, где часов за пятнадцать до этого — а казалось, целую вечность назад — Катя снимала проклятие с Сергея.

На диване, который Катя уже видела, под одеялом, которое она тоже наверняка уже видела, хотя и не помнила, лежал глубоко спящий человек, которого она совершенно точно не встречала ни разу в жизни.

Едва взглянув на него, Катя поняла, что имела в виду Лена, когда называла облик, навязанный Сергею проклятием, отталкивающим. В своем обычном виде Сергей не был сногсшибательным красавцем и не блистал обаянием, но обладал нормальной, даже в целом приятной внешностью.

А сейчас на него было буквально смотреть противно, так что хотелось убежать, лишь бы не стоять рядом.

Никогда в жизни Катя такого не испытывала. Она вообще всегда была твердо убеждена, что характер важнее внешности и больше влияет на впечатление, которое человек оставляет у окружающих.

По крайней мере, для нее самой это всегда так и работало. До сих пор. Сейчас Катя задержала дыхание и изо всех сил постаралась внушить себе: это Сергей, тот самый человек, который проявил удивительную стойкость и силу в логове худа, тот, кто сегодня так старомодно и трогательно благодарил ее за помощь, тот, кто подобрал ее волшебный платок, когда она его уронила, и сразу же отдал ей, как только она хватилась пропажи.

Это Сергей. Хороший человек, смелый, сильный и добрый. Человек, которого она знала.

Упорно повторяя это про себя раз за разом, Кате удалось через какое-то время подавить неприятные ощущения, обусловленные влиянием проклятия.

Теперь, испытав это на себе, Катя вдруг поняла, что в старых историях в духе "несчастного в родном доме никто не узнал, и прогнали его от порога" скрывалось гораздо больше смысла, чем она думала в детстве.

Это проклятие, в каком-то смысле было таким же, как превращение в зверя: отделяло жертву от других людей, оставляло без помощи и поддержки, в расчете на то, что так с человеком скоро случится какое-нибудь несчастье.