Хитрая наука

Катя посмотрела на своих собеседниц: они обе с самого начала выглядели неважно — встревоженные, измученные, несчастные. А после дурных новостей и вовсе как будто выцвели на глазах. Не стоило пока вываливать на них еще и смутные предположения про Станислава и опасности фамильных секретов. Тем более, у Елены Николаевны было в запасе перо, так что прищучить этого премудрого они всегда успели бы, если бы все-таки пришли к выводу, что он тянет на настоящего злодея в этой истории.

Приняв такое решение, Катя вынырнула из своих мыслей и опять начала прислушиваться к разговору.

— Сергей — сильный премудрый, — сказала Лена. — В самом деле очень сильный. Он многое может выдержать. Если другого выхода не будет, мы можем рискнуть все-таки снять оставшиеся проклятия, и...

— Нет! — запротестовала Елена Николаевна. — Я верю, что он сильный, — я его знаю. Но глупо думать, что Сережа один такой, а остальные все не такие, и поэтому он не погибнет там, где другие люди до сих пор умирали.

Несколько мгновений Лена выглядела так, будто собиралась спорить, но вместо этого с тяжелым вздохом сдалась.

— Да, вы правы, — сказала она, склонив голову.

Именно в этот момент у Кати появилась идея. Приятное озарение даже слегка вскружило голову, хотя, возможно, это было просто от того, что она наконец окончательно согрелась.

— А что, если добавить ему сил? — предложила Катя. — Есть же заговоры для этого. Те, которые обычно читают на апельсины.

— Я уже пробовала, — ответила Лена. — Почти никакого эффекта. И если по-честному, такие заговоры давно уже толком не работают.

Это было правдой. В те времена, когда апельсины на Руси не встречались вовсе или были огромной редкостью в оранжереях каких-нибудь помещиков и богатейших купцов, исцеляющие и укрепляющие заговоры на них считались едва ли не гарантированным спасением почти от любой немощи.

Но постепенно апельсинов кругом становилось все больше, а мощь заклятий, напротив, шла на убыль. Когда апельсины стали огромными оранжевыми горами лежать повсюду в магазинах и на рынках, их чудодейственная сила практически исчезла. Теперь заговаривать апельсины было все равно, что заговаривать яблоки: легко и просто, но почти без толку.