Дремучий случай

Сазан доказывал, что пора идти на дело, что надо забыть о тебе и продолжать работу. Ига с ним поспорил, доказывал, что в таком состоянии идти на дело глупо. Но Сазан победил, все его поддержали, Ига сдался, и… — Он задохнулся и замолчал.

— И вы пошли, — подсказал я.

— Да, — снова закивал он. — И мы пошли. Сазан не смог снять сигнализацию, как это умеешь делать ты… Приехали менты. Я не знаю, как они так бесшумно подкрались! Все думали, что все идет по плану. Все действительно шло по плану, пока не раздался крик сзади: «Всем стоять! Руки за голову!» А потом была страшная неразбериха.

Мох замолчал и опустил голову, прямо как Ига, когда шел по улице.

— А что следствие?

— Ищут. Пока нас не подозревают, никого не нашли и даже не допрашивали. Вот твое исчезновение стало подозрительным. Так что…

— Так что выйду на свет — упекут, — закончил я за него. Вот, называется, и приехали. Докатились.

Он снова кивнул.

— Черт! — Я с силой ударил кулаком в стену. — Я же говорил! Говорил!

— Сазан и остальные смотались из города, — в пустоту добавил Мох.

Класс. Свалили на меня — и дёру. Теперь все стало еще замечательней. Они там, наверху что, издеваются? Удавиться мне теперь, что ли?

Ладно, делать нечего. Нужно взять себя в руки.

Я спрыгнул с подоконника, на котором до этого восседал.

— До встречи. — Приблизился к Моху на опасно близкое для него расстояние. — У меня дела, я ухожу. А ты, — мой карающий перст уперся ему в грудь, прямо в лоб веселому слоненку Думбо, — будешь молчать, как миленький.

Мох стоял, уставившись в пол. И чего он меня так боится? Не соображает, что я, в отличие от Сазана, не идиот и не садист, и даже не буду пытаться его убить? Больше мне делать нечего, как в его крови мараться.

— Понял? — опасно тихо повторил я, продолжая действовать строго в выбранном стиле, поддерживая имидж главаря банды.

— Понял, — сказал Мох, наконец подняв на меня испуганные глаза.

— Отлично. Тогда удачи. — Я развернулся и направился вниз по лестнице.

Мерзко так сделалось от своей правоты, ведь говорил же пацанам, что не надо было в тот вечер идти на дело, седьмым чувством знал. А теперь Ига в могиле.