Дремучий случай

Всегда нужно быть на полшага впереди других, иначе колония мне обеспечена.

— Доиграешься, — повторил учитель с каким-то ужесточением в голосе. — Догадался я, догадаются другие. — Я молчал. — Не думай, я не собираюсь бежать в полицию и докладывать, просто больно смотреть, как парень, у которого в голове далеко не пусто, спускает свою жизнь в канализацию.

Да что он знает о моей жизни?

Меня почему-то накрыло волной злобы.

— Моя жизнь и есть канализация, — огрызнулся я, резко высвобождая кулон из его руки, так что чуть не порвал цепочку.

— Я за тебя боюсь.

В его голосе не было ни ответной злобы, ни раздражения. Он не врал, ему действительно было меня жалко. А мне вдруг стало обидно. Я еще жив, не надо меня жалеть, жалость — худшее из всех чувств.

— Не волнуйтесь за меня, Алексей Дмитриевич, — попросил, стараясь говорить как можно спокойнее. — Я сам со всем справлюсь.

— Если тебе нужна помощь… — начал было он, но я не дал договорить.

— До свидания. Спасибо. Не нужно. — И выскользнул за дверь.

Уйти было наилучшим выходом, не хватало еще проболтаться о чем-нибудь. Или начать жаловаться, как паршиво у меня на душе. В любом случае, мое душевное состояние никого не касается.

А душе действительно было мерзко. Отвратительно, когда тебя жалеют. Тогда волей-неволей начинаешь жалеть сам себя и превращаешься в ноющую субстанцию, из которой очень сложно снова принять осмысленную форму.

Неужели я так ничтожен, что заслуживаю жалости? Одни боятся, вторые ненавидят, третьи жалеют — красота да и только.

Впрочем, вопрос риторический.

Домой я приехал в ужасном настроении, открыл дверь своим ключом и тут же чуть не упал, споткнувшись о новые пустые бутылки у порога. Так, похоже, Вадим снова решил сегодня не ходить на работу. Да уж, вот кому требовалась жалость и помощь побольше, чем мне.

Хороший же мужик был, с тоской подумал я. Значит, доктора не врут, что обильные дозы алкоголя начисто стирают личность.

Я махнул рукой на Вадима и на всю сегодняшнюю ситуацию в целом и пошел к себе.

Уже хотел войти в свою комнату, когда услышал голоса, доносящиеся из спальни. Два голоса: женский и Вадима. Женщина что-то щебетала, Вадим пьяно смеялся. Я замер, кулаки так и сжались. Видел я тех особ, даже можно сказать особей, с которыми в последнее время общался Вадим, но он никогда не приводил их домой, в квартиру моей матери!

Спокойно. Я несколько раз глубоко вдохнул, чтобы успокоиться.