Дремучий случай

С чего начать, если начать не с чего?

Что ж, я решил, что в любом случае нужно решать проблемы последовательно. Проблема номер один на сегодня: поймать Березина. Статус задачи: выполнено. Теперь нужно подумать, что делать дальше.

И я потащил Диму в тот самый парк, где мы сидели вчера.

«Главное — придумать, с чего начать, — повторял я себе. — Зацепиться за что-нибудь, а потом потянуть за веревочку».

— Я правда ничего не знаю о проклятии, — сказал Березин, как только я усадил его на ту самую скамейку, на которой мы сидели прошлым вечером.

— Из любви и прокляла, — подтвердил я, а потом спросил: — Значит, никаких соображений и никаких зацепок?

Дмитрий покачал головой.

Итак, к чему мы пришли? Березин ничего не знает, и я ничего, и даже Жанна не знает. Если мы так и будем сидеть, думать и бездействовать, то я никогда не вернусь к нормальной жизни, а так и буду до старости переводчиком для приведений, а эта перспектива меня ни капельки не прельщала.

— Если не знаешь, что делать, делай хоть что-нибудь, — пробормотал я себе под нос.

— Что ты сказал? — не расслышал Дима.

— Ничего. — Я вскочил со скамейки. — Дай мне слово, что, когда я вернусь через пять минут, ты все еще будешь здесь.

Березин посмотрел на меня как на психа, разве что пальцем у виска не покрутил.

— Хорошо, — согласился он, видимо, решив, что с умалишенными лучше соглашаться.

— О’кей! — крикнул я уже через плечо и побежал через парк.

Не знаю, почему я так торопился, наверно, пытался поймать за хвост ускользающую идею, какой бы безумной она ни была. Но даже совершенно бестолковая идея лучше полной прострации.

И я побежал через парк к киоску «Роспечати», стоящему на автобусной остановке.

Окошко в киоске было закрыто, хотя через стекло наблюдалось, что продавец находился внутри. Внушительных размеров женщина спокойно попивала чай с пончиками, листая журнал под названием «Похудей».

Я постучал в стекло. Женщина с недовольным видом отложила «важное чтиво» и приоткрыла окошко.

— Чего тебе, мальчик? — в голосе явно слышалось недовольство. — Сигареты мы до восемнадцати лет не продаем.

Я воздержался от замечания, что те сигареты, которые я курю, в ее киоске не продаются, потому что дорого стоят.

— Мне, пожалуйста, газету с объявлениями, — попросил вежливо.

— Какую тебе? Есть за пять рублей, есть за десять…

Я почувствовал, что мою вежливость сейчас смоет, как не бывало.