Дремучий случай

Можно подумать, здесь могут быть какие-то совпадения, она ведь наверняка изначально прекрасно знала, когда тот работает, а когда нет. Да и в чем везение, как будто бы в шумном, полном людей магазине нам будет проще поговорить?

— И как же я, хотелось бы знать, с ним заговорю? — саркастически поинтересовался я. — Можно подумать, он поверит какому-то мальчишке бандитского вида, который вдруг подойдет к нему и начнет втирать про ангелов, приведений и проклятия.

— Поверит, — заверила Жанна, — куда он денется? Приведем несколько фактов из его биографии, о которых никто не знает, и поверит.

Ну и ну, во дают. Все ад и рай какими-то волшебными представляют, а у них там досье, документы — бюрократы.

— Что же, у вас там досье на каждого имеются?

— Конечно. На всех. И на тебя. Каждый твой шаг записан, каждое твое действие.

— И ты досконально знаешь всю мою жизнь? — не поверил я. — Я сам все события не упомню.

Жанна снисходительно улыбнулась.

— Ты человек.

Ха! И этим все сказано. Мол, если человек, то молчи себе в тряпочку. Тогда опять-таки вопрос: раз я человек, то какие ко мне претензии? Глупый слабый человечек. Так и прекрасно, так и оставьте меня в покое.

— И что же ты про меня знаешь? — не унимался я. Честно говоря, мне стало обидно: про меня, значит, они все знают, а я ничего и ни о чем, что здесь творится. — Ну докажи мне, тогда я не буду сомневаться, что и Березин поверит.

Жанна посмотрела на меня, как на несмышленыша, но все же уступила.

— Как хочешь. — Она равнодушно пожала плечами. — Из личной жизни пойдет?

— Валяй.

— Хорошо. Первая любовь — во втором классе, Таня Воробьева. Ни одному другу не обмолвился и ей тем более. — Тут мой ангел хихикнул. — Молча страдал.

Я надулся. Потом вспомнил Таню, рыжую веснушчатую девочку, вылитую Пеппи - Длинный Чулок, из-за которой я ночами не спал, и самому смешно стало.

— Убедила? — Жанна беспардонно прервала мои воспоминания.

— Почти, — из вредности не сдавался я, надо же было скоротать время до автобусной остановки.

— Хорошо. — Жанна, кажется, тоже уже вошла в азарт доказать мне, что я «всего лишь человек», а она знает все. — Первый поцелуй — в двенадцать. Оля Кораблева. Первый сексуальный опыт — в четырнадцать, никаких светлых чувств, чистый интерес…

— Верю, верю! — прервал я ее излияния, а то сейчас начнет конкретизировать.