Дремучий случай

И родился он и умер затем, чтобы жизнь тех, кто произвел его на свет, вильнула и пошла по пути, предназначенному им. Понимаешь? Все в мире взаимосвязано. Все мы звенья одной незримой, но всеобъемлющей цепи.

Я поджал губы.

— Всеобъемлющей, значит, — пробормотал негромко. Это слово мне не понравилось, слишком пафосное.

Старик продолжал:

— А второй пример вообще не имеет под собой почвы.

— Это почему? — обиделся я, мне вот, наоборот, пример про президента, раздавленного грузовиком, пришелся по душе.

— А потому, что если тебе суждено стать кем-то, а ты еще не стал, то хоть под поезд ложись, тогда состав с рельс скорее сойдет, а ты не умрешь… Пока не исполнил свое предназначение, разумеется, — добавил он.

— Но ведь некоторые в жизни так ничего и не добиваются. — Я представил себя, потому как свое собственное существование с какими-либо стоящими деяниями у меня точно не ассоциировалось.

— Это тебе только кажется, — тут же опровергли мою точку зрения. — Предназначение ведь не всегда значительно и видимо глазу.

Кто-то рождается, чтобы просто на паука наступить, а не раздавил бы он его, тот паук взял бы и цапнул кого-то другого, и так далее. Можно до ста лет дожить, а своего предназначения так и не выполнить. А будет тебе сотня лет, будешь ты идти по пешеходному переходу, подбросишь камень на дороге, он на обочину откатится. Думаешь, пустяк? Как бы не так. Из-за этого камня авария бы случилась, а так автомобиль мимо проедет.

— Ну-ну, — хмыкнул я, — проедет, по мне столетнему и проедет.

— Не без этого, — очень серьезно кивнул мой лектор, — очень может быть, и проедет, потому как после выполнения загаданного человек уже не живет, для бытия он теряет ценность, смерть не заставит себя долго ждать.

Он был настолько серьезен, что я поежился.

— Дремучий случай, живешь ты, живешь, комара прихлопнешь — и хана тебе, приехали?

Старик кивнул.

Я замолчал.

— А ты, кажись, загрустил, — Прохорович опять перешел на простонародную речь. — Ты не расстраивайся, что на роду написано, с тем и жить будешь, никто из нас ничего с этим сделать не в силах.

Вот мне уже семьдесят восемь стукнуло, а, видать, так и не пнул я тот камешек…

Вид у него был такой, будто его это не устраивает.

— Вам жить надоело? — не понял я.

— Маленький ты еще, — старик вздохнул, но упрека в его словах не было, — жить никогда не надоедает, какая бы эта жизнь сложная и заковыристая ни была бы. Скажу тебе так: выполнив то, зачем родился, умирать не страшно.