Дремучий случай

Видимо, он недавно умер, и не обрел еще свой истинный облик, а при жизни очень привык к своему возрасту и палочке.

Старичок весело мне подмигнул. Я улыбнулся уголком губ, чтобы не привлекать к себе внимания.

Автобус ехал через весь город почти целый час, признаться, я не особо вглядывался в проносящиеся мимо названия улиц, поэтому удивился, когда водитель объявил:

— Конечная!

Я послушно поднялся со своего сиденья и вышел из автобуса. Сначала солнце ослепило меня, и мне потребовалось пару секунд, чтобы привыкнуть к яркому свету после тонированных окон автобуса и оглядеться.

Я понял, что сам того не желая, приехал на кладбище. Что ж, может, оно и к лучшему, давненько я тут не был. А ведь обещал навестить Прохоровича.

И я направился к воротам, ведущим на само кладбище. Меня встретили безмолвные ряды могил и ржавых оградок. Кладбище всегда навевает тоску, особенно в преддверии зимы, когда все деревья уже голые, а снег еще не выпал.

Призраки, бродящие по кладбищу, оборачивались на меня, перешептывались, некоторые даже бессовестно показывали пальцами в мою сторону.

— Это он! Он! — услышал я несколько раз, но никто так и не решился обратиться непосредственно ко мне.

— Змей! — внезапно появился передо мной Ига. — Жутко рад тебя видеть!

«Жутко» — это как раз то самое слово. Когда посреди кладбища к тебе бросается привидение с распростертыми объятиями, по-другому это и назовешь.

— Привет, — поздоровался я.

— Представляешь, моей маме вчера сделали операцию! — радовался он. — Все прошло хорошо! Она поправится.

— Поздравляю, — искренне сказал я. Я действительно был рад это слышать.

— А ты как? — спросил он. — Следил за здоровьем матери, некогда было заглянуть.

Я пожал плечами.

— Я вроде как нашел своего отца.

Игаев даже присвистнул.

— Ого! И кто же это?

— Дима.

— Тот самый Дима? С проклятием? — ахнул он.

— Угу.

— Так ты у нас Березин! Поздравляю. Повезло тебе. Он мужик что надо.

Я улыбнулся. Не то чтобы мне требовалось одобрение Иги, но было приятно.

— Пойдем-пойдем, — Пашка поманил меня за собой. — Прохорович тебя заждался, говорит, совсем про нас забыл. Переживал, что уже не успеет с тобой увидеться.

— Почему это не успеет? — не понял я.

— Ну как? Мы все две недели назад почувствовали, как сдвинулось проклятие. Теперь ждем, когда оно совсем исчезнет, тут и ежу понятно, что раз дело пошло, недолго осталось.

В таком случае, хотел бы я быть этим самым ежом.

— Вам виднее, — сказал я и пошел вслед за ним.