Дремучий случай

И за что они так со мной? За то, что я якобы предал их. А я бы никогда…

Почувствовал, что по щекам бегут горячие слезы, но сил не было даже на то, чтобы поднять руку и вытереть их.

Как хорошо, что старик ушел…

Внезапно меня накрыла волна ненависти. Отомстить. Встать с этой проклятой койки и отомстить. Взять что-нибудь тяжелое, а лучше пистолет, и пойти перебить этих предателей к чертовой матери, отомстить. Отомстить…

Наверное, я упивался мыслью о мести не меньше получаса, представляя себя этаким суперменом, который внезапно врывается в комнату, где собрались его враги, и убивает всех без разбора.

А потом слезы ярости и бессилия высохли, и до меня вдруг дошло, что оно того не стоит. Я ничего этим не добьюсь, никто из них ничего не поймет, они сделали свой выбор, пойдя за Сазаном. Я ведь прекрасно знал, что с ним они не продержатся долго, их очень скоро переловят, если вообще не перебьют. А мне, в конце концов, это будет уроком — никому и никогда не доверять, только самому себе.

С этими мыслями я наконец уснул.

— Просыпайся, лекарство пора пить! — разбудил меня грубый голос моего спасителя.

— Какое еще лекарство? Дремучий случай… — пробормотал я и по привычке попытался повернуться на другой бок. И тут же окончательно проснулся, потому что при движении меня тут же обожгло болью. — Ух! — Я резко распахнул глаза.

— Доброе утро, — поприветствовал меня Прохорович. — Лекарство пить будешь? — И он покрутил у меня перед носом железной кружкой с отвратительно пахнущей настойкой.

Но, несмотря на вонь, я согласился, потому что не мог не признать, что по сравнению со вчерашним днем чувствовал себя гораздо лучше.

Взял кружку дрожащими руками, отметив, что уже могу ими шевелить, и выпил теплую настойку залпом, будто спирт. Фу, какая мерзость!

Я вернул старику кружку и откинулся на подушку, больше напоминающую мешок с опилками. Несколько минут стояло молчание. Прохорович возился у конфорки, видимо, готовя что-то поесть, а я молча изучал его. Интересно, на вид ему было не меньше восьмидесяти, но двигался он легко и непринужденно, как мужчина в рассвете лет.

— Зачем? — не выдержал и спросил я.

— Что зачем? — Мой спаситель недоуменно обернулся.

— Зачем вы меня сюда притащили? Лечите? Зачем вам это?

Меня все предали, все отвернулись, так почему совершенно чужой и незнакомый мне человек ухаживает за мной, лечит? Он же впервые меня видит.

— Ну-у… — задумался кладбищенский охранник. — В общем-то, незачем. По доброте душевной.