Дремучий случай

— Вот, я все собрал. Вставишь сам фотографии? Я ведь не знаю, в каком они были порядке.

— Хорошо, все равно делать нечего. — Кажется, Дима все же поверил. — Давай альбом, найду место для Лениного фото. Она все же была частью моей жизни. Хорошо, что снимок сохранился. — Он вставил фотографию в свободное место. — Красивая, правда?

— Красивая, — согласился я. Я всегда считал свою маму красавицей. В юности она была еще красивее. — Дим, ты доделывай, я пойду, хочу выспаться, устал.

Березин окинул меня оценивающим взглядом.

— Ну да, ты стал каким-то зеленым. Отдыхай, конечно. Оксану позовешь?

— Угу, — отозвался я, закрывая за собой дверь.

В голове все шумело.

Этого просто не могло быть, не имело право быть.

— Оксана! Дима зовет! — крикнул я из прихожей, а потом закрылся в своей комнате.

Было холодно. Странно, когда мы пришли, мне казалось, что в квартире очень тепло.

Я повернул ручку обогревателя до упора на максимальную температуру. Меня трясло.

Сполз спиной по двери и уселся прямо на пол.

Перед моими глазами проплывали фрагменты моей жизни, на которые в свое время я не обратил ни малейшего внимания. Словно в кино-детективе, когда в конце выясняется, кто убийца, показывают нарезку из кадров, в которых были даны намеки на то, кто преступник.

Я видел Ингу Швайдер - тетю Аллу.

— Я вижу вас и вашего сына привело сюда непростое дело, иначе бы вы не обратились ко мне, — сказала она, когда мы пришли к ней.

А ведь тетя Алла продала душу за свой дар, она не могла ошибаться!

А вот мы сидим с Димой на кухне при нашей первой попытке поговорить по душам.

— У тебя детям уже могло бы быть лет пятнадцать, — сказал тогда я.

— Шестнадцать, — ответил Дима. — По моим расчетам мой ребенок должен был бы быть немного младше тебя.

Господи! Не младше! Дима все правильно рассчитал, только вот я родился семимесячным.

Кусочки мозаики складывались воедино, одна к одной, и все чертовски идеально подходили друг к другу.

Я все время не мог понять, почему именно я умею слышать призраков, как я связан с проклятием Березиных.

— Потому что я сам Березин, — прошептал я в пустоту комнаты, почему-то захотелось произнести это вслух, чтобы самому поверить, чтобы полностью осознать.

Первой любовью Димы была моя мама, она не сделала аборт, как он подумал, она была гордой, поэтому просто ушла.

По датам все сходилось. Я сын Димы Березина…

Какая ирония судьбы.