Дремучий случай

Узнав его фамилию — Колобов, я тут же для себя прозвал его Колобком. Но, несмотря на свою смешную внешность, адвокат был действительно очень умен и проницателен. Он обещал, что быстро вытащит меня отсюда. Не могу сказать, что я в это поверил, но спорить не стал. В чем я был уверен, так это в том, что все возможное этот человек сделает.

— И как, получилось? — спросил я.

— Скажем так, я задумался. — Он стряхнул пепел от сигареты прямо на пол. — Да и твой учитель, отец мальчика, утверждает, что ты кинулся спасать его сынишку, едва узнав, что его похитили.

— Вы бы поступили иначе? — прицепился я.

— У меня работа такая. А у тебя нет. И Бендин тебе не родственник и даже не друг.

— То, что я преступник, не лишает меня человеческих качеств. Ну, это так, на минуточку.

Следователь снова хмыкнул.

— Сазанов утверждает, что ты присвоил деньги покойного Павла Игаева, из-за чего и начался весь сыр-бор. Это правда?

Я пожал плечами.

— Нет. Слово Сазана против моего. Игаев уже не сможет дать показания.

— Его мать смогла.

Я удивленно поднял глаза на капитана.

Он ухмыльнулся, довольный тем, что все же сумел вызвать у меня эмоции.

— Гражданка Игаева сейчас проходит дорогостоящий курс лечения, стоит в очередь на операцию, очень сложную и оч-чень дорогую. Как думаешь, откуда деньги у этой скромной женщины?

Я дернул плечом.

— Сын оставил. Чего тут думать. — А потом вздрогнул. — Вы же не отобрали у нее последнее?

Следователь прищурился.

— А ты как думаешь?

Опять эта дурацкая «угадайка».

— Я думаю, — я снова взял себя в руки, — что у вас нет никакой возможности доказать, были ли эти деньги скоплены за долгие годы честной работы или же добыты Игаевым благодаря нашей преступной деятельности.

— Сазанов утверждает, что второе.

— Только его предположение, — не сдавался я. — Прямых улик нет. Купюры не краденые, не меченые, их происхождение не доказуемо.

— Что ж, тут ты прав.

— Тогда к чему эти вопросы?

— Исследую твою личность.

— Вы не психиатр, — обозлился я. — Вы прекрасно знаете, что меня посадят, и ни чудо, ни Колобков ничего не изменят.

— Колобов, — с трудом сдерживая смех, поправил он.

— Не смешно, — отрезал я. Дремучий случай, что у всех за манера в последнее время пытаться копаться в моей голове!

— И тебе не интересно, откуда деньги у гражданки Игаевой? — следователь встал, принес стоящую в углу консервную банку с окурками и затушил сигарету.

— По-моему, это вам хочется мне это рассказать, — процедил я сквозь зубы, опять обозлившись.