Дремучий случай

Приятно было выйти из холодной камеры, я попытался расслабиться и впитать в себя теплый воздух, чтобы хватило на потом.

Оксана ждала меня в тесной комнатке для свиданий.

— Рома! — воскликнула она и заключила меня в объятия. — Мы так беспокоились за тебя! — Отстранила меня на длину вытянутых рук и тревожно вгляделась в мое лицо. — Как ты? Глаза чернющие! Ты ел? Я принесла тебе еды и одежду, выглядишь отвратительно.

— Знаю, — буркнул я. Было неуютно, когда она меня так обнимала. Я не привык к нежности.

— Садись.

— Как тебя пропустили? — спросил я. — Вроде бы пускают только родных и адвокатов.

— Ах это, — отмахнулась она. — Так я твоя сестра! — Я выпучил на нее глаза. — Ага, двоюродная сестра, троюродная, если быть точной. Короче говоря, я им такое семейное древо закрутила, что им проще было меня впустить, чем перепроверять мои данные.

— Потрясающе, — восхитился я.

— А то. — Она была очень довольна собой. Да и вообще довольна.

— Как Дима? — мой голос дрогнул и выдал мое волнение.

— С ним все хорошо. — Оксана протянула руку через стол и сжала мою ладонь, успокаивая. Мне захотелось рвануться от нее в другой конец комнаты, но я сдержался. Вечно живущая во мне ненависть к себе пребывала в полнейшем шоке. Меня любят? Обо мне заботятся? За меня беспокоятся?

— Он злится? — спросил я совершенную чушь. Как может злиться человек, который сам прикрыл меня своим телом?

— Конечно нет! Все действительно хорошо, поваляется неделю на больничной койке, и все.

— Это точно. — Я опустил голову. Скверно-то как на душе.

— Дима передает тебе привет и просит не унывать, мы тебя отсюда вытащим.

— Как, интересно?

— Совсем забыла, — спохватилась Оксана, — у тебя же руки ледяные. — Она придвинула мне стопку одежды, лежащую на столе. — Они все проверили, — покосилась на дверь, — и разрешили мне отдать все тебе лично здесь.

— Прямо здесь? — изумился я.

— Конечно здесь, я отвернусь. — И она немедленно выполнила обещание.

Я пожал плечами и взял одежду. Водолазка и теплый свитер. А еще нижнее белье и джинсы.

— Оксана, ты чудо! — вместе со свитером по телу разливалось блаженное тепло.

— Я подумала, здесь плохо топят, и оказалась права. Можно поворачиваться?

— Можно. — Переодевшись, я чувствовал, себя довольным, как удав.