Кори Птица

В офисе Отдела все как всегда: по обоям мельтешат лучевые бабочки; астральная лампочка сочится пустым светом; исправленный рисунок мозгоправов чуть слева по себестоимости; скрученный вдвое повтор реален и разблокирован; повтор реален; блок вжат в поверхность кофеварки, у которой все с личной жизнью в порядке; неизменно суховатые после многих вчера листья на подоконниках; припаянный намертво к потолку вентилятор никогда не работал.

Первым делом я проследовал к холодильному ящику, чтобы хватануть себе пива.

Да, мне позволяют ваять статьи в подпитии (начальник считает, что пьяным я лучший пишу).

Открыв дверцу хладохранилища, я наткнулся взором на мертвеца, синюшно скрюченного среди упаковок лапши. Покойник пялился в бесконечность.

Закрыв холодильник, я вышел с импровизированной «кухни», пересек пространство офиса, коротко поприветствовал девушку-коллегу, пугливо взглянувшую на меня из-за монитора, и остановился у кабинета главы Отдела.

Постучав, я открыл дверь.

На начальнике был дурацкий костюм, похожий на один сплошной шарф, обмотанный вокруг рук, ног и туловища.

И каждый раз новое лицо. Если бы он не сидел в том кабинете с прозрачной надписью «Босс» на двери и не носил почти идентичные шмотки, то хрен бы кто его узнал.

- Вы в курсе, что у нас в холодильнике труп?

- Да, - глуповато улыбнулся начальник Отдела. – Это уборщик с ночной смены. У него случился инфаркт или что-то вроде того... Это я его туда положил.

- На память, что ли? – удивился я.

- Я позвонил в морг, но у них сегодня не день прямой доставки.

Пусть пока полежит там, у нас.

- Понятно.

- Тебе маска, кстати, не жмет? – он почти всегда меня об этом спрашивал.

- Нет. – Как всегда просто отвечал я.

Так и оставшись трезвым, я уселся за свое рабочее местечко и врубил «словосборник» (как я его презренно называю). Модуль компа заурчал и зашелестел, словно осенняя кошка в ожидании добавки.

И моя коллега-симпатяжечка опять пялится на меня, кстати. Взгляд у нее пугливый. Классически прекрасный весь такой.

А сама-то робкая, мягкая в обращении. Сказал, как про машину, право слово.

Перестав отвлекаться от настоящих дел, я начинаю:

Женщина. Девочка. Старуха… Всего лишь жизнь. Порой напоминает чью-нибудь соседку. Она неприятна, местами отвратительна и нехороша. Она вполне способна родить Гитлера. Узнав о ее смерти, вы только порадуетесь вместе со мной. И так ли все это плохо?

Потому что все мы на самом деле призывно просим смерти.