Дальнобой

Вернее, на приятеля Кузьмы, если его можно было так назвать. Рядом с Кузьмой стоял молодой парень лет шестнадцати. Одет он был, примерно как Кузьма, вот только вместо картуза у него на голове был треух, и явно на пару размеров больше. Осознав происходящее, Вадим улыбнулся комичности немой сцены. И решил начать первым. Обратиться к ним с приветствием, типа, «здравствуйте, люди добрые», он не мог, ибо таковыми они не являлись, и решил завуалировать приветствие.

— Приветствую вас, хранители очага и крепкого хозяйства, — немного пафосно начал Шёпот.

— И тебе не хворать, молодец, — с довольным лицом ответил юный соплеменник Кузьмы, явно оставшийся довольным таким приветствием. — Меня зовут Данилой. — Домовой поправил шапку. — Я самый старший в нашей общине, и поэтому имею звание старейшего. Теперь всё, что связано с нонешними делами и будущими, будешь решать со мной. — Шёпот в удивлении изогнул брови. — Шо тебя так удивляет? То шо теперь со мной разговоры разговаривать надыть? — Вадим потряс головой.

— Нет, просто по вам не скажешь, что вы самый старший, как вы говорите, в вашей общине.

Данила протяжно вздохнул и кивнул Кузьме. И Кузьма начал.

— Ну неушто такой человек, как ты, и не знаш, что наша сущность отличаться от человеческой?

— Да я никогда и не старался это узнать, — начал оправдываться Вадим. — Для меня общение и хорошие отношения важнее. А остальное как-то не особо важно.

— Тады слухай. И расширяй свой кругозор. Мы рождаемся глубокими старцами. И со временем, когда становимся старше, наш облик становится моложе.

Ясно табе?

— Ладно, Кузьма, мы здесь не для этого. Я думаю, молодой человек всё понял. И, как мне кажться, он тоже хотит знать, какого рожна мы здесь появились. — С этими словами он пододвинул табурет к столу, уселся, рукой приглашая Вадима сделать тоже самое. На что Шёпот не стал сопротивляться и тоже уселся напротив Данилы. — Ну так вот, просьбу мы твою выполнили. Каждый из нас теперя по ночам с особливым старанием приглядыват за своими дворами.

Незамеченной даже мышь не проскочит. Но большего от нас не жди. Ибо далее своего двора мы ничего сделать не могём. Так как природа наша такова. — Данила, так, между прочим, открыл сахарницу. Достал кусок рафинада и засунул его себе за щёку. И, шепелявя, продолжил. — Нынше за деевню можешь не пееживать. — Данила захрустел сахаром и от удовольствия зажмурился. И отчасти нормальным голосом продолжил. — Тёмные сюды больше не ногой.

— Откуда знаешь? — оторопел Вадим.