"Тень света"

Понимаете о чем я?

– Понимаю, – помолчав, произнесла Ряжская. – Ладно, пусть пока он будет. Хотя пугануть я его все равно пугану. 

– Не-а, – ехидно протянул я. – Это тоже предоставьте мне. Я его нынче ночью сам пугану. Так, как вы сроду не сможете, при всех своих способностях.

– Я теперь его жалеть начинаю, – фыркнула Ольга Михайловна. – Не знаю, что именно ты задумал, но точно уверена в одном – врагам своим на его месте оказаться не пожелаю. Даже Соломиной, чтобы ей пусто было. Хотя нет, ей пожелаю. Очень уж она неприятная особа.

 

– У каждого из нас есть своя Соломина, – ее очень и очень толстый намек я не понять не мог, но решил ответить тоже завуалированно. – И каждая Соломина раньше или позже получит свое.

– Да, вот еще что… – Ольга Михайловна тяжело вздохнула. – Понимаю, что не совсем ко времени, но я снова о Яне. Саша, это несчастная женщина. Если бы ты только знал, какая у нее была тяжелая жизнь, как ей досталось от судьбы!

– Нет, – твердо ответил я. – Приворотами я не занимаюсь.

От слова совсем. Ольга Михална, да вы не представляете даже, о чем просите. Этот заговор для людей не помощник, поверьте. Это потенциальный смертный приговор. И помочь ей после я уже никак не смогу, там обратно не отыграешь. Это анизотропное шоссе, Ольга Михална. Или, как вариант, система «ниппель». Туда дуй, оттуда… Не дуй.  Уцелевший зуб даю – кончится все очень, очень плохо.  

– Что значит – «уцелевший»? – обеспокоилась Ряжская. – Он тебе часть выбил, что ли?

– Это шутка была, – пояснил я.

– Все на месте. Но приворот делать не стану.

– А может, есть другой способ решить ее проблему? – полюбопытствовала моя собеседница. – Не приворот, так еще что-то? Саша, ты же умный, подумай. А Яна твои мысленные потуги потом простимулирует. Скажем – плюс двадцать процентов к стандартному гонорару? 

– Да не в деньгах дело, – печально произнес я. – Нет, я их люблю, но имеются вещи на порядок выше. 

– Саша, – лукаво произнесла Ряжская. – Раз ты так заговорил, значит, идеи у тебя есть.

 

– Ольга Михална, у меня есть на спине шерсть – немного панибратски хмыкнул я, заработав от Сергея изрядно удивленный взгляд. – Редкая, зато своя.

Ну его изумление мне понятно. Ряжская тетка лютая, думаю, что у нее, что у ее мужа все по струнке ходят. И наши все ходить будут, полагаю. 

Но мне надо знать, до каких пределов я могу дойти в общении с ней, где та пограничная линия, которую нельзя переходить ни при каких условиях.