"Тень света"

– И я? 

– Что – «и ты»? – сбилась с высокопарного слога Ряжская.

– И я должен это уяснить?

А что? Мне в самом деле надо сразу расставить точки над «i». Чтобы решить – сейчас ее послать или потом, попозже?

– Саша, ты не человек, – бархатисто рассмеялась Ряжская. – Теперь я точно это знаю.

– А кто же я?

– Ты – ёжик. Чуть что, так сразу колючки вверх, и давай зло сопеть и фырчать, – объяснила мне женщина. – Причем неважно, друг перед тобой, враг. Тебе без разницы. Видно, невесело ты последние годы жил, если в любом человеческом проявлении кого-то из своих знакомых видишь агрессию.

      – Ничего, что я еще здесь? – не выдержал Силуянов, и выпятил челюсть вперед. – А? 

– Даже не знаю, что вам на это сказать, – прикрыв трубку рукой, ответил ему я. – Серьезно – не знаю. Все так запуталось.

И ведь ни словом не соврал. Ситуация прямо как в статусе Сашки Вязьминой из операционного, том, что у нее в «вотсапе», – «все сложно».

Причем все на самом деле оказалось сложно. Я сам не ожидал от него такой реакции. Как мне думается, он и сам ее от себя не ожидал, просто нашла коса на камень. Ну или сосудик у него какой-то в голове перекрыло.

А может, я его просто до такой степени выбесил. 

Короче, он со всей дури бахнул мне прямым в челюсть, да так, что я на пол прилег отдохнуть. Трубка отлетела в сторону, а из глаз у меня полетели искры.

– Непроффешионально, – сообщил я Силуянову ошарашенно и пару раз лязгнул зубами, чтобы проверить, все ли они на месте.

Вспомнив большинство фильмов, я прихватил нижнюю челюсть пальцами руки и подвигал ее туда-сюда. Кожа двигалась, челюсть нет. Фиг знает, так оно должно быть или нет, но на душе стало как-то спокойнее. Да и потом      – если бы там имелась трещина или чего похуже, наверное, я сразу такое понял. А при вывихнутой челюсти вроде как и вовсе рот не закрывается.

Из трубки, лежавшей у двери, тем временем доносился голос Ольги Михайловны: «Саша.

– Ыррррр! – издал зверский звук Силуянов, и каблук его ботинка модели «старый добрый прапор» опустился на экран моего телефона. 

Вот это был уже явный перебор. Я все понимаю – нервы, вспышка гнева, нереализованные мечты, даже вот этот удар мог понять. Но зачем же имущество портить? Материальный ущерб причинять?

И прощать ему все это я не собирался.