Лекарь 6

Все получилось, как я в принципе и задумывал с самого начала.

Дал хозяину себя проявить во всей красе и теперь моя совесть сладко спит, одобряя все мои дальнейшие действия по отношению к нему и его друзьям.

Я открываю атлас на самом затертом и значит, что самом используемом месте, это карта предгорий рядом с Цхинвали с одного краю и Кутаиси – с другого края. Значит это и есть то место, где я ориентировочно нахожусь. Нужно привязаться к ближайшему населенному пункту на карте и дальше двигаться соответственно.

- Первое дело, расскажи, где мы находимся и какой город ближайший? – задаю я невинный вопрос, только слышу в ответ угрозы и ругань.

Разговаривать со мной хозяин желает только после своего освобождения, поэтому снова получает ручкой швабры в сплетение, после чего долго приходит в себя.

- Полежи, подумай, в следующий раз умнее будешь, - бросаю я и выхожу на улицу, где обращаюсь с подобным вопросом к одному из лежащих мужиков.

Тот ведет себя поумнее и не видит повода не ткнуть носом в примерное место на карте, помявшись для начала, на второй вопрос тоже отвечает:

- Пост ГАИ в Ткибули, стоит после города.

- Милиция есть в Они, городке по дороге? – дальше интересуюсь я, сориентировавшись по атласу.

- В Они есть отдел, но ГАИ нет, - и на этот вопрос отвечает мужик и потом добавляет. - Иногда они заезжают и в Они, но не часто.

- А в Амбролаури бывают чаще?

- Да, там чаще гостят.

Вот я и узнал, все, что пока мне требуется. Ответы честные и я верю своему узнику. Больше вопросы задавать ни к чему, мужики и так смекнули, что бежать в милицию с заявлением я точно не собираюсь и готовы мне помочь в этом по мере сил своих.

Люди они не простые и сразу поймут, что я совсем не местный, просто не врубаюсь в то, чем страна и люди в Грузии живут, если я начну спрашивать за жизнь.

Почему так мало мне требуется от них информации?

Потому что я не хочу расспрашивать своих пленников о том, в какой год я попал.

Ну, одиннадцать лет мне было, если строго говорить, вроде до начала девяносто второго года еще плановой социалистической экономикой попахивало из последних сил.