Огненный вихрь для колдуна

– Ну и гад же ты, - засмеялась и хлопнула его ладошкой по груди.

- Это да, - самодовольно улыбнулся он. – Но тут не надо быть семи пядей во лбу, чтобы дотумкать, когда видишь почти знакомый номер телефона и совсем знакомый номер дома. А один к одному я складывать умею.

Когда опергруппу вместе с Сашей вызвали на убийство к до боли известному дому, он удивился только одному – что снова его дежурство и снова убийство. Потом, уже в ходе розыскных мероприятий, когда обнаружился телефон убитого, просматривая номера в журнале вызовов, очень удивился цифрам последнего номера.

И перестал удивляться, когда набранный номер оказался несуществующим. «Ну вот, буду теперь знать. Надо, пожалуй, другую цифру менять», - подумала в этом месте Анька о своей хитрой игре с телефонами.

Из справочника в гаджете вычислили родственников убитого и узнали, кто это. Чувак оказался итальянцем русского происхождения, урожденный москвич по фамилии Фолетто, Альберто Карлович. Если бы он так назвался вчера, Анька бы точно заржала как дура.

Наверное, поэтому он при первом знакомстве себя никак не называет. А может, представляется просто Альберт? Альбертов и у нас полно. Но фамилия красивая. Фолетто. Х-мм.

- А дальше дело техники, - Саша заканчивал свой рассказ. – Даже его машину нашли, на которой он из Москвы сюда приехал. И знаешь, что самое удивительное? – опер пристально посмотрел Аньке в глаза.

- Не-а, - помотала она головой, подставляя легкому ветерку лицо, чтобы окончательно высохли слезы.

- Машина Фолетто стоит во дворе Катиного дома, - ехидно улыбнулся. – Ничего не хочешь мне рассказать еще?

Но прежде чем Анька открыла рот, чтобы промяукать, что этого не знала, у нее зазвонил телефон. Она тут же выхватила его из кармана шортов в надежде, что звонивший оттянет время и даст ей несколько минут на обдумывание новости, но вышло только хуже. Звонил Ксандр. И Саша тоже увидел его улыбающуюся очаровательную мордашку на экране. Дурацкая ситуация. С одной стороны Анька очень обрадовалась, что любимый позвонил сам, и у нее радостно забилось сердце.

А с другой – с воодушевлением щебетать и рассказывать, как она счастлива его слышать, при Саше неудобно.

- Бери, бери, чего раздумываешь? – усмехнулся Саша, видя ее нерешительность.

- Я отойду ненадолго, - Анька сделала серьезное лицо, подумав, что лишнее промедление только усугубляет идиотизм ситуации, и пошла в сторону своего подъезда, нажимая на соединение. – Алле.