Сияй, Бореалис! Армейские байки

Лирет почувствовала, как стало холодно. Иглы пронзали воздух, и в напряжении слышался их ледяной звон. Затем девушка поняла, что звон ей не мерещится. Хрустальный звук доносился прямо из-под кулака Седого. Лирет лишь раскрыла рот, когда оттуда пробился отблеск бледно-зелёного сияния. Девушка хотела разбудить того, но язык онемел ни с того ни с сего. Напарник вдруг разлепил глаза, встрепенулся, сел прямо и живо запахнул куртку, сгорбившись. Смятение быстро исчезло с его лица, и тогда он, ощупав себя и не найдя ничего, взглянул на остолбеневшую Лирет.

            – Чего вылупилась? – бросил тот недовольно.

Седой быстро пришёл в себя, но всё же какая-то тень на его лице выдавала плохое самочувствие. 

            – Ты ворочался во сне, – осторожно сказала Лирет, словно говорила со злым духом. – Кошмар приснился?

            – Я почти не вижу снов, – пробормотал Седой, хмурясь. – Довольно редко, но все они паршивы и одинаковы.

            Он снова притронулся к груди, осторожно нащупывая что-то.

            – Ты совсем мне не нравишься, – покачала головой девушка.

            – Ты мне тоже, – хладнокровно ответил тот.

            – Я про твоё состояние, балбес. Если у тебя какие-то серьёзные проблемы, то тебе стоило бы обследоваться. Я не хочу нести ответственность за твою смерть.

            – Ты что, какая-то мамочка мне? – прищурил взгляд Седой. – Делай свою работу, а о себе я уж как-нибудь сам позабочусь. И я говорил, что я в порядке.

            – И штука, которая светится под свитером – это тоже в порядке вещей?

            – Какая штука? – неубедительно изобразил недоумение напарник. – Нет там ничего, тебе показалось. Ты тоже недосыпаешь, по-моему.

            – Не ври. Ты сам говорил, что туда опасно прикасаться. Там у тебя что-то светилось, и ты постоянно держишься за грудь во сне.

            – А ты во сне пускаешь слюни и почёсываешь задницу, но я тебе об этом ничего не говорю. Может, мне перечислить все прелести, которые девушки позволяют себе во сне?

            Лирет побагровела от возмущения.