Кот по имени Кот

Горе сковало ее, лишило чувств. И она совсем не бабка. Маленькая девочка жалась к бабушке и все еще плакала, но та не реагировала на детские слезы, стояла словно не живая.

- Говори уже! – прикрикнул Кот на Домового, который сидя у девочки на плече смотрел вниз и ждал распоряжений. Домовой повернулся к девичьему ухо и что-то зашептал.

- Бабушка, - девочка оглянулась, – а где Черныш? Смотри, смотри, вон он! Пошли, скорее, - она потянула женщину за руку, и та подчинилась, пошла, спотыкаясь в снегу.

- Смотри, он там что-то нашел, - девочка подошла ближе и посмотрела на Черныша, все еще роющего примороженную землю с таким видом, словно решил прокопать ее всю, до обратной стороны.

- Скажи ей, пусть помогает! – подсказал Кот Домовому. Старичок снова прижался к уху девочки.

Девочка подобрала ветку и принялась помогать коту. Вскоре ветка наткнулась на крышку кувшина. Девочка бросила ветку и ладошками стала разгребать землю, пока крышка полностью не освободилась от земли. Она сняла крышку и монетки тускло сверкнули в отблеске пожара.

- Бааа, смотри, – протянула девочка, вытаскивая монетку из кувшина. Женщина взяла монетку, посмотрела, поднеся ее к глазам и охнула. Девочка сунула в кувшин ручонку, зачерпнув горсть золотых монет.

- Ого! Вот это Черныш! Вот это молодец! – радостно заговорила она, глядя блестящими глазами на бабушку.

Женщина вдруг словно ожила. По ее щекам потекли крупные слезы, она обняла девочку, прижимая ее к себе крепко и твердым голосом сказала:

-Все, Оксанка! В город подадимся.

- Можно, правда? – шепотом, словно не веря, спросила девочка. Лицо ее снова озарилось счастьем, как тогда, когда она рисовала угольком.

- Правда, – женщина улыбнулась и снова прижала Оксану к себе.

- А Черныша возьмем? – вырвалась из объятий девочка. И вдруг испугалась, что бабушкина доброта кончилась и коту придется остаться здесь, на пепелище одному. — Это ведь он нашел! Возьмем его?

- Возьмем, – улыбнулась бабушка сквозь слезы.

«Это она по отчеству», - уточнил про себя Кот.

- А я? – вдруг испугался Домовой. – Как же я?

- А ты колбасу воруешь, – холодно ответил Черныш. – И на меня сваливаешь.

- Я не буду больше, вот те крест! – и Домовой размашисто перекрестился.