Конь Медный

Это потом, чуть позже, захваты заложников станут делом привычным, а тогда всё происходящее мне казалось каким-то кино. Помню, что сквозь плотную пелену отчаяния и страха пробилась удивлённая мысль, что, вот, мол - теперь и у нас как "у них". "У них там", если верить недавней пропаганде, такое сплошь и рядом. А теперь мы - как "они". Не скажу, что во мне перевешивало тогда - страх, или любопытство. Очень хотелось вылезти из машины и пробраться поближе. Кажется, Жан с Михматом взялись переговоры вести. Тут вспомнилось вдруг, как Глаз на конюшню приходил.

Оказывается, он узнал, что его семью убил Плащ и пришёл к нам... Не знаю, наверное, если бы мы выслушали его тогда, может, ничего бы этого не было. Мысли метались в голове, я хваталась то за одну, то за другую. Потом мне надоело так сидеть и я вылезла из машины и стала потихоньку пробираться к дому. Что там происходило, мне видно не было, да и слышно тоже. И потому момент, когда ОМОН пошёл на штурм дома, я пропустила. Но зато услышала выстрелы. Точнее, я сначала не поняла, что это выстрелы. А потом вдруг я оказалась за оцеплением и никто почему-то меня не остановил и я увидела, как из дома сначала ОМОНовцы, или кто там был, выводят Ланку, а потом выносят ещё кого-то... И кладут на асфальт. И я увидела что это Жан. Его положили рядом со мной. Он был ещё жив и рубашка на груди у него была красная от крови, и кровь толчками вырывалась из раны на груди. Как-то я оказалась рядом с ним раньше врачей. И он увидел меня и узнал. Нет, не попытался улыбнуться, или сказать что-то, это было бы пошло и ходульно. Но узнал. И это было последнее, что он видел, потому что потом зрачки его глаз расширились, навсегда изгнав из них отражение серого питерского неба. И кровь тоже перестала вытекать из раны, потому что сердце уже не билось. И кто-то кричал очень тонко и громко рядом со мной. Это был Мэкки, он, оказывается, тоже оказался здесь каким-то образом вместе с Веркой. И я заметила, что из дома вынесли ещё кого-то. Это был Плащ. Уже мёртвый. И его положили рядом с Жаном, прикрыв лицо его же шляпой. Я видела только ноги в сапогах с галошами и очень белые худые кисти рук с неестественно-длинными тонкими пальцами. И я ещё подумала, что руки у него какие-то нечеловеческие. Не бывает у людей таких рук. И Мэкки кричал, почему это негодяя положили рядом с порядочным человеком. И Верка держала его в охапку. А потом ко мне подбежала Ланка, а я всё смотрела на мёртвое лицо Жана, пока его не закрыли какой-то картонкой.