Доктор Шифр

Только это была одержимость совсем иного порядка. Андрей старался проводить всё больше и больше приемов, всё чаще отказываясь от выходных.

Дело было даже не в деньгах: им завладела нездоровая идея излечить как можно больше народу. Пока что она находилась в зачаточном состоянии и не распространялась дальше «молодых и успешных», но Андрей чувствовал ту грань, за которую он сумел бы перешагнуть.

Волошин понял, что может запросто раствориться в собственном даре. Вот только задачки, которые он решал, были просты как дважды два и пагубно сказывались на его развитии как целителя.

Это порождало причудливую дихотомию в сознании Андрея. Вроде бы он хотел исцелить максимально широкий круг нуждающихся, но при этом ему платили очень хорошие деньги, приток которых он уже боялся потерять, — а значит, не мог позволить себе выйти за рамки отдельной социальной прослойки. Широчайший круг нуждающихся оказался ограничен вполне конкретными рамками. Эта прозаичность, эта внезапная фиксация на материальных атрибутах тяготила Андрея, но ничего поделать он уже не мог.

Вероятно, причиной тому стало не самое сытое детство, пришедшееся на эпоху девяностых. И пускай в то время Андрей был обычным подростком, он прекрасно помнил отсутствие в доме хлеба и сахара. Помнил, как его матери, школьной учительнице, по нескольку месяцев не выплачивали зарплату. Он помнил пятилетку нищеты — и отчаянно боялся ее повторения.

Или, возможно, Андрей стал заложником процесса, который оказался замкнут сам на себя: заработок ради заработка.

Недавние помыслы о том, чтобы найти себе подружку, таяли в бешеном ритме жизни — целый год пролетел как один день.

Иногда Андрей пытался строить глазки симпатичным клиенткам, некоторые из них и сами заигрывали с приятным, хорошо сложенным целителем. Но любые зачатки отношений тут же разбивались о рабочий график Волошина — во всяком случае, так он самому себе объяснял пробелы в личной жизни.

Ким же озаботился и этой стороной бытия друга.

— Слушай, Андреич, мне тут поступают жалобы от твоей клиентуры. Говорят, ты вовсю избегаешь близких контактов третьего рода, — Ким сложил колечком большой и указательный пальцы одной руки и пальцем другой проделал не совсем приличный жест. — Если ты понимаешь, о чем я.

— Кто говорит?

— Ну хотя бы Лена.

Андрей вспомнил высокую и красивую владелицу нескольких соляриев, рассекавшую на желтом спортивном BMW.