Доктор Шифр

— Петрович выдержал паузу, задумчиво поглядывая на Волошина из-за стола. — Я мог умереть.

Старший лейтенант пожал плечами.

— Хорошо, что обошлось.

— Обошлось. Вот только врачи не понимают, благодаря чему. Болячка начала отступать еще до того, как меня напичкали лекарствами.

— Может, у тебя мощный иммунитет?

Петрович пропустил реплику мимо ушей. Он уткнулся подбородком в ладони, с мрачной неуверенностью изучая поджарую фигуру парня. Андрей даже подумал, что сейчас ему сделают замечание по поводу формы.

Военные китель и брюки, в которых Волошин ходил по Управлению, были от разных комплектов: китель сорок восьмого размера, брюки — пятидесятого.

Андрей прибегал к подобным хитростям оттого, что благодаря усиленным занятиям легкой атлетикой обладал нестандартным телосложением: крепкие мускулистые ноги при жилистом торсе и узкой талии. И если «пятидесятые» брюки сидели как влитые, то китель такого же размера выглядел мешковатым — приходилось заменять его на более узкий.

Проблема состояла в том, что частенько две вещи от разных комплектов отличались по тону. Иногда, как сейчас, это было весьма заметно: китель оказался куда темнее брюк.

И хотя до сих пор на сей счет Волошину никто не сделал ни единого замечания, он всё равно волновался из-за условного недостатка. К счастью, Петрович не относился к той подкатегории военнослужащих, которых подчиненные ласково именуют «рубанками». Да и мысли его были совсем о другом.

— Это ведь ты, да? — буркнул он в ладони.

— Ты меня исцелил?

Андрей растерялся. Не то чтобы вопросы в лоб его дезориентировали, но именно на этот он не мог быстро подыскать ответ, а врать товарищу не хотелось.

— Слушай, Петрович…

— Ты коснулся меня — и сразу же стало легче. Ты исцелил меня. Спас мне жизнь. Верно?

Скептиком Петрович не был. Он готовился поверить в целительские способности подчиненного, хотел поверить — Волошин прекрасно это видел. Юлить при таком раскладе старлей был расположен меньше всего, но и раскрывать секрет побаивался.

«Вот брат бы выкрутился», — подумал он, но вслух проговорил:

— Ты только не рассказывай никому, ладно?

Петрович аж засиял. На его широком лице вспыхнула смесь юношеского восхищения и неверия. Кажется, подполковник собирался брать неприступную крепость изнуряющим штурмом и не был готов, что ворота откроются так быстро.

— Правда, что ль, исцелять умеешь?

— Правда, правда.