Доктор Шифр

Пластиковые окна оказались не просто закрыты, но и проклеены несколькими слоями прозрачного скотча. По истертому бордовому ковру были раскиданы десятки изрисованных тетрадных и альбомных листов.

Засохшие фломастеры, исписанные ручки, сточенные карандаши валялись причудливыми созвездиями, словно инсталляция художника, решившего изобразить ночное небо с помощью подручного хлама. Все стены комнаты были сплошь облеплены такими же листами, и на каждом угадывалось одно и то же: жирные, тщательно вычерченные геометрические фигуры.

Ромбы, треугольники, тетраэдры, окружности располагались, казалось бы, в хаотичном порядке, но Андрею, на прошлом месте работы привыкшему иметь дело с выверенными математическими последовательностями, почудилось, что он улавливает некий скрытый смысл. Чертежи заполняли собой не только листы бумаги, но и выбивались за их границы — обои комнаты были изрублены разноцветными прямыми линиями, выведенными твердой рукой человека, точно знающего, что он творит.

Сам хозяин помещения сидел за небольшим письменным столом у окна напротив входа.

Внешний вид Даниила шел вразрез с ожиданиями, волей-неволей сформировавшимися в голове у Волошина. Он думал, что наткнется на всклокоченного, совершенно неряшливого холерика в замызганной, оборванной пижаме и разноцветных носках. Мужчина же, чертивший в свете утренних лучей солнца, выглядел опрятно: клетчатая рубашка с длинными рукавами была заправлена в новые коричневые брюки.

— Даня, у нас гости, — знакомым начальственным тоном произнесла Хомченко. — Будь добр, обернись и поздоровайся.

Плечи мужчины замерли. Он поднял голову, предоставляя Андрею возможность рассмотреть обширную лысину на крупной голове. Секунду Даниил глядел в окно, затем выпрямился, отложил пишущие принадлежности, повернулся во вращающемся кресле.

Открылось умное худое лицо вполне уравновешенного человека средних лет.

Валентина Григорьевна указала на гостя:

— Это Андрей. Он — целитель и сумеет тебе помочь.

Брат Валентины Григорьевны осмотрел Волошина с головы до пят.

— Да, сумеет, — сказал он и вернулся к черчению.

Андрей с Валентиной Григорьевной переглянулись.