Доктор Шифр

А Мару теперь упекут в психушку.

Когда Даша пересказала свой разговор с подругой Андрею, тот лишь пожал плечами. Он противостоял ведьме не ради справедливости за предыдущие грешки — он сражался за Дашу. Вряд ли, конечно, Мара просто так хранила у себя те вырезки. Волошин допускал, что, как патологический манипулятор, она могла документировать результаты своих гнусных проделок.

Если так, то выходило, что Андрей непреднамеренно обрубил злосчастную цепь мерзких преступлений и, возможно, уберег от пропасти энное количество девушек, подобных Даше.

Кто мог сказать, сколько городов на самом деле объехала Мара, прежде чем совершила остановку в Серпейске? И в скольких еще могла оставить криминальный след, не окажись на ее пути Андрей?

О психокинетической стычке с ведьмой он, разумеется, не рассказал — ни Даше, ни кому-либо еще. Жуткую сонливость, одолевавшую в течение того дня, объяснил излишним усердием на утренней зарядке и большим потоком клиентов. Дальнейшая судьба Мары, которая, по всей видимости, и впрямь задержится в психиатрической больнице, его особо не волновала.

Теперь ведьма никому не причинит вреда — и это главное.

Куда сильнее Волошина беспокоило другое. Столкновение с Марой высветило в нем нечто такое, о существовании чего он не задумывался и не подозревал. Выяснилось, что Андрей способен не только исцелять, даровать здоровье — но и забирать его. Светлая сила, которую он столь высоко ценил, отбрасывала собственную тень.

Неделю Волошин ежился от ощущения, будто спустился в темный, холодный подвал и там столкнулся с собственными демонами.

Это был ошеломляющий, дезориентирующий опыт. Андрей почувствовал дыхание «темной стороны» и испугался того, что однажды он тоже шагнет за периметр.

Что могло помешать ему стать таким же, как Мара? Что могло удержать от использования удивительных способностей во служение Злу? Андрей много размышлял об этом, а ответ нашел лишь один: Даша.

Маленькая незримая война с Марой преобразовала его отношение к любимой девушке, вывела на следующий уровень.

Волошин ясно увидел, насколько хрупкой и беззащитной оказалась его избранница. Она нуждалась в заступничестве, и отныне главной задачей в жизни Андрея стало ее охранение.

Но, привязавшись к Даше по-настоящему крепко, он сам начал нуждаться в ней так сильно, как никогда прежде. Андрей знал: любовь освещала и подогревала ту человечность, что таилась за рациональным умом и холодной отстраненностью практикующего лекаря.