Доктор Шифр

— Что?

— Даше ты не рассказал, верно? Она ведь жутко сердобольная: начнет переживать, отговаривать, а то и вовсе позвонит мне и предупредит о твоем визите. Не-ет. Ее ты оставил в неведении. А больше тебе и рассказывать некому. Значит, никто не узнает, что ты был у меня.

Голос Мары приобретал всё более угрожающий окрас. Повинуясь инстинкту, Андрей активировал цветовидение. И то, что он узрел, не на шутку обеспокоило парня.

Биополе Мары удивительным образом преобразилось. Если раньше это было объемное зеленое облако, практически бесформенное, то теперь оно метаморфировало в тонкий силуэт, облегавший тело ведьмы.

Более того: от нее к Андрею протянулись десятки зеленых щупалец. Волошин не видел собственного биополя, зато отчетливо наблюдал, как эти щупальца, впиваясь в его конечности, пускают тонкие ветвистые корни, проникая под кожу — в мышцы и сосуды. Это было настолько неожиданно и завораживающе, что страх пришел с запозданием.

Однако Мара безошибочно распознала реакцию противника. На ее злом, худом лице прочертилась надменная усмешка.

— Чего засуетился-то, мальчик? Уж не захворал ли ты?

Стоило ей это сказать, и Андрей тотчас почувствовал резкий упадок сил. Пол пришел в движение и норовил выскользнуть из-под ног.

— Может, отравился чем? — проворковала Мара — и тошнота подступила к самому горлу Андрея. — Ты бы присел, а то ноги не держат.

Волошин уловил, как предательски задрожали колени. Он едва успел плюхнуться на табурет в углу, а ведь через секунду-другую мог позорно растянуться посреди прихожей.

Его состояние ухудшалось чересчур быстро. Возможно, так бывает при укусе опасной змеи, когда сердце прогоняет яд через всё тело. Но сейчас-то никакого яда он не принимал… Хотя постойте… Вот же они: смертоносные гадюки — протянулись от тела Мары, впились в его плоть и теперь ненасытно выкачивают жизненную силу! И кто сказал, что зеленый — это цвет жизни? Хотя и не совсем зеленого цвета были эти щупальца. Они… они… Андрей попытался вспомнить точное название оттенка, индекс его классификатора — и не смог.

Невыносимая апатия сводила на нет любые мыслительные потуги.

Мара, держа в руке наполовину выкуренную сигарету, с видом палача нависла над Андреем. В ее глазах не было ни жалости, ни сомнений. Это были глаза человека, давно привыкшего идти до конца и не чуравшегося крайних мер.

— Ты сыграл не в своей лиге, мальчик. Да, ты могуч. Сил у тебя в разы больше, чем осталось во мне, но я делаю это уже очень, очень давно.