Дьявольская трель

— Какую же композицию ты сыграла, раз тебя похвалили?

Эмили не могла честно ответить на этот вопрос, потому что играла она Бетховена, но опозорилась, а уверенной в своем таланте стала чуть позже.

— Бетховен, "La Marmotte", — тихо произнесла Эмили.

— О боже, — усмехнулась Мари и достала заложенную книгу. — Разве можно за такое хвалить?

— Что в этом такого? — крикнула Эмили.

— То, что тебе не десять лет! В восемнадцать уметь играть только это должно быть стыдно! А я уверена, что играть ты умеешь только "La Marmotte".

И даже разучить эту композицию ты в свое время не могла очень долго. В общем, я знала, что все будет именно так, — отмахнулась Мари и вновь уставилась в книгу.

Разгневанная Эмили тут же бросила рюкзак и бумажный пакет с магическими атрибутами на пол. Подойдя к кофейному столику у дивана, она положила черный футляр на его стеклянную поверхность. Девушка подняла крышку, достала инструмент и с вызовом взгромоздила его себе на плечо. В глазах Мари в тот момент плясали бесы, и они были настроены враждебно.

Она готовилась поучаствовать в этом спектакле, надменно скрестив руки на груди в ожидании представления.

Гостиная заполнилась музыкой. Тонкие бледные пальцы Эмили умело перебирали струны на шейке скрипки, а смычок плавно и мягко скользил по ним чуть ниже. Взгляд Эмили устремился на инструмент, а затем она посмотрела на мать и до конца игры не отрывалась от нее.

На лице Мари отобразился страх, и в то же время она будто не могла поверить в то, что видела. Ее дочь начала меняться, уголки губ медленно, но верно ползли вверх.

Она играла так, как никто другой. Эмили не смотрела на струны, словно ей это было не нужно, — она все знала наизусть, будто играла эту композицию миллионный раз.

«Боже мой! Это ведь…», — без каких-либо сомнений подумала Мари и ужаснулась, потому что ее дочь исполняла одну из самых сложных композиций в мире.

Последний аккорд прозвучал, и смычок резко отпрянул от тугих нитей. Эмили опустила скрипку вниз и прижала к коленям. Мари приоткрыла рот, но не смогла заговорить.

— Ну что, мама? — ехидно улыбнулась Эмили. — Понравилось? У тебя талантливая дочь?

Эмили чувствовала восторг. До этого момента она не могла поверить в то, что магия сработает. Но она сделала свое дело. Теперь Эмили могла сыграть на любом инструменте, даже если он не настроен. Ее новая скрипка была не в форме, и все же она сыграла без изъянов.

— Когда… — рвано начала Мари, а затем прочистила горло. — Когда ты выучила ее? Она ведь…

— Одна из сложных.