Сказки неназываемых земель

Резкий запах пролитого вина и пряностей наполнил воздух. Со стороны Гленварта раздался поток ругани, сопровождаемый небольшим разрядом синей вспышки, подпалившей плечо Родеберта. Гленварту было наплевать на простолюдина, а вот из-за прыжков Родеберта он заработал внушительную шишку на лбу и кровоточащую ссадину.

Флам едва успел выдернуть из-под стола Орели до того, как тот развалился, и вместе с Грамдульвом они замерли, оценивая обстановку.

Громкая брань Родеберта и Гленварта, вставший и набычившийся Мурху, сгустившиеся, сумбурно изгибающиеся тени на стенах кабинета, Орна, который потряхивал запястьями, разминаясь… Йоро тоже поднялся, приготовившись к драке.

Ри поднырнула под локоть Орны, стряхивая с себя руки Эдды и громко, зло закричала. Так, как она кричала когда-то давно, еще живя с двумя весьма бешеными младшими братцами, которые то и дело норовили друг другу что-нибудь откусить или подраться.

— А ну стоять! Не двигаться! Хватит!

Чародеи замерли на миг, потом, с трудом преодолевая силу ее слов, зашевелились.

Родеберт был красный почти как цветок в петлице Гленварта.

— Успокойся, Родеберт Ирге, — четко печатая слова, произнесла Ри.

Она не боялась. Сама удивлялась этому, но нисколько не боялась. Была сердита, расстроена из-за сломанного стола и безобразного скандала. Быть может, дня два-три назад, она промолчала и подождала бы, чтобы кто-нибудь другой прекратил свару. Несмотря на долгий опыт общения с братьями, она всегда старалась избегать конфликтов: в основном, если ее обижали, она плакала, или же делала вид, что к ней это все не имеет отношения.

Здесь не могла. Ри четко поняла, что эти люди будут только ругаться и драться, но не успокоятся, пока одна из сторон не будет повержена, и этим самым конфликт будет исчерпан. Говорила ли в ней кровь, или же опять этот назойливый внутренний голос, она не знала. Знала только, что ей сейчас надо вмешаться и остановить.

Чтобы знали свое место.

И перестали оскорблять своим поведением.

Ри потрясла головой, снова прогоняя чужие, злые мысли.

— Вил Мурху имеет право говорить, что думает, — сказала она. — Он не оскорблял вас… А вот вы…

Она запнулась, но в основном потому, что пыталась справиться с холодным жгучим гневом, который вдруг сжал горло.

— Вы оскорбляете своим поведением, — взяв себя в руки, очень ровно сказала она. — Это… недостойно.

Ее слова заставили Родеберта поперхнуться, закашляться в приступе ярости, но едва он раскрыл рот, чтобы высказаться, Флам ощутимо хлопнул его по спине.