Сказки неназываемых земель

моя королева! Приветствуем вас на наших землях! Ежели вам угодно будет, мы приготовим лучший номер для отдыха и переговоров...

Прервав его, женщина сказала, вдохновенно сверля Ри глазами:

— Мы всегда поддерживали корону! Мой дед получил эти земли в награду за службу от короля Буде Однорукого, и никогда мы не забывали, чья кровь должна быть по праву во главе!

Она вдруг широко усмехнулась, подбоченившись. Но офицер и хозяин гостиницы оттеснили ее назад. Хозяин начал было снова о номерах, а офицер предложил все содействие своего звена для сопровождения членов Совета и королевы, куда им только вздумается.

Они были прерваны на полуслове: затмив алый свет закатного неба с тяжелым грохотом на землю между ними грянул дракон. Взмахнув крыльями и подняв небольшой ураган, едва не разметавший людей по сторонам, чешуйчатая тварь сложила их за спиной и грузно переваливаясь на массивных лапах, подошла к Ри.

Он был не такой огромный, как воображала себе девушка: всего метра три в холке, с четырьмя лапами и шипастым хвостом.

Ри не надо было даже видеть небольшую проплешину, открывавшую серую кожу, на морде справа от узких ноздрей.

В конце концов, он был последним неспящим драконом на этой земле.

— Здравствуй, Грамдульв, сын Ярра Черного и Эртен, внук Грамдульва, по прозванию Лживый дракон, — твердо и громко сказала Ри, чтобы ее было хорошо слышно за шумным дыханием крылатого ящера.

Она вдохнула поглубже и вздернула голову повыше, будто это могло бы как-то добавить ей внушительности.

— Прими человеческий облик, — сердито сказала она так, будто не сомневалась в том, что слова эти будут исполнены.

Как и Родеберт ранее, дракон фыркнул, но в отличие от Медвежьей шкуры, фырканье его было куда как страшнее и громче.

Фыркнул и, покачнувшись, замер, на лице его — уже человеческом — было выражение изумления. Серая чешуя стремительно пропадала, будто стекая за ворот черной рубахи.

Обуви на нем не было, но и босые ноги не умаляли его грозности. По крайней мере, в глазах Ри.

Флам кашлянул в кулак, отворачиваясь. Родеберт, в душе смутным образом довольный, что не он один подвергся подобному унижению, спрятал усмешку в бороде. Орели, с присущим ей легкомыслием и отсутствием такта, звонко расхохоталась.

— Простите! — смятенно воскликнула Ри, понимая, что совершила ошибку.