Ведьмин дар

Я спрятала использованных «змеек» в карман рюкзака, срезала новую и отправила её на железнодорожный вокзал за другой информацией – о расписании поездов, цене билетов и наличии свободных мест. И после этого неспешно отправилась к парикмахерской. Ладно, ведьмы – нас взять сложно, но можно, а вот нечисть... Лет двадцать назад из хранилища Гюрзы сбежала одна запрещённая особь, и с тех пор она находилась под нашим надзором. И в последние годы жила в парикмахерской, занимаясь уборкой. Она должна была уцелеть и спрятаться.

Ковыляя в нужном направлении и проклиная бесконечные ограды вокруг каждой «свечки», а заодно и бесконечные машины, забивающие каждый свободный участок земли, я зорко посматривала по сторонам. Люди занимались своими тихими человеческими делами, шныряющее беспризорное зверьё – своими, голуби – своими. Ну и я, собственно...

Парикмахерская находилась на первом этаже панельной многоэтажки. Опасных заклятий «змейка» не ощутила, и я, сломав кольцо и воздухом просочившись меж прутьев ограды, пересекла двор и поднялась по ступенькам на крыльцо.

Окна и двери наглухо закрыты жалюзи, коврик исчез, пустая урна свёрнута набок. Проведя ладонью по рукаву и вытянув из трости пространственно-временное заклятье, я движением руки убрала жалюзи, шагнула в помещение и быстро вернула «опечатку» на место, погружая помещение в сумрак.

– Давай, подруга, – я погладила трость, и змея шевельнулась, раздувая клобук, – ищи.

Змея резво ушуршала в темноту, а я сняла нужную сережку-гвоздик, подбросила в воздух, прошептав наговор, и бывшую парикмахерскую озарил зеленоватый шар света.

Действительно, совершенно пуста, даже плакаты с моделями содрали, даже дверь в туалет выломали, даже унитаз и раковину расколотили...

Достав из кармана куртки салфетку, я растёрла ее между ладоней, выждала с минуту и, когда прилипшие бумажные катышки начали покалывать кожу, медленно обошла помещение, прощупывая руками каждый доступный сантиметр стены, каждую изгвазданную плитку пола.

– Тося! – звала шёпотом. – Выходи. Это я, Эфа. Ты должна меня помнить. Мы познакомились в приюте, в заповеднике. Тебя привела дочь Гюрзы, Ника. Помнишь? Тося! Ты так часто сбегала, что тебе разрешили остаться под подписку о неразмножении. Выходи, не бойся.

Я старалась говорить терпеливо, тихо и ласково, как с Русей. Это крошечное и безобидное существо, по сути, виновато лишь в том, что оно «мошка».