Ведьмин дар

Анатоль Михайлович просочился, потому что он практически пуст и замаскирован амулетами на чужой крови. А моя нечисть – это живой источник, который можно скрыть только полноценным усыплением.

Я посмотрела на догорающий закат и добавила:

– А в мире меня так хорошо знают, что долго я не протяну. Только в глуши, но я там сдохну. Пробовала, да. Меня хватило на два месяца, после которых я решила, что лучше сдамся. Хоть дело будет. Нет, если я хочу прожить положенные ведьме сто пятьдесят лет, то дело безымянных не брошу.

Больше я никого не боюсь. Только их.

Я глянула на загруженного приятеля в кои-то веки сверху вниз и улыбнулась:

– Доброй ночи, Илюх.

– Доброй, – заторможенно кивнул он.

Но спать этой ночью явно будем только мы с Русей. И Анюта, если смогла переварить и утрамбовать сказки о Великой шепчущей.

Раздевшись и выпив обезболивающее, я нырнула под одеяло.

Вещая видящая, Великая шепчущая, Мудрая ведающая... Древние легенды мёртвого мира, лежащего в руинах. Капища силы, схроны и гробницы – вот и всё, что нам, современным ведьмам, досталось от предшественниц.

Всё, откуда мы по крупицам добывали знания. Мы старательно, кирпичик за кирпичиком, выкапывали сокровища прошлого из развалин, изучали каждый, думали, где его место и какую роль он играл в «здании», собирали на старом фундаменте новый дом... Но пока он выходил совершенно непригодным для жизни. Для полного опасностей существования, для выживания – да, но не для нормальной человеческой жизни.

Я повернулась набок, сунув руку под подушку.

Ибо живущие в приюте знают много необходимого лично для себя и контроля своего дара, но совершенно не приспособлены для жизни в большом мире. Даже в мире Круга им непросто, ведь он крепко связан с миром человеческим. А как тяжко приютным среди простых людей, когда приходит пора разведки... Они не адаптированы от слова «совсем». Для них троллейбус или метро – чудо света, не говоря уж о такой «инновации» как интернет, а в городах, переполненных людьми и искусственными, чуждыми нашей стихийной природе технологиями, ведьмам плохо.

Но пока идёт охота, в большой мир нельзя. А пока мы прячемся в приюте, мир становится всё больше и отдаляется от нас всё дальше. И пуще нападений наблюдателей я боялась, что однажды ведьмы просто не захотят отсюда уходить – испугаются уже не собственно нападений, а огромного и незнакомого мира, в котором дико непросто найти своё место.