H.I.D.A

Чувствую, как костяшки стираются в кровь, кожа рвется, но меня это лишь еще сильнее заводит.

— Хватит прятаться за камнем! — кричу я в приступе неистовства.

Заметив краем глаза какое-то быстрое движение, поднимаю голову и вижу, как Кэтрин обходя все препятствия держится в слепой зоне Йоланды. В ее руках блестит стальная труба, которой она замахивается.

Удар…

Все бетонные изваяния рассыпаются песком, который тут же всасывается в пол становясь идеально гладким, словно здесь никогда не происходило никакого сражения.

Я приземляюсь на пол, и смотрю на то, как Кэтрин держит трубу прижатой к голове наставницы, а та в свою очередь смотрит в пол пустым взглядом.

— Получилось? — тяжело дыша спрашивает Кэт.

Я стою в ожидании. Кулаки горят, с них на пол капает алая кровь.

— От части, — раздается холодный голос из уст женщины.

Йоланда подняла медленно голову, а затем коротко ухмыльнувшись одни резким ударом отправила Кэтрин в полет.

Я попытался сократить дистанцию как можно быстро, но вокруг меня тут же появилась огромная каменная рука. Меня схватили и подняли в воздух, затем наклонили так, чтобы мои глаза встретились со взглядом наставницы.

— Так ты не была в гипнозе? — спрашиваю у нее пытаясь выбраться.

Тщетно.

Меня сдавливает со всех сторон, ребра хрустят от натуги пытаясь совладать с таким давлением, пока из легких вырывается воздух подобно сдувшемуся воздушному шарику.

Глаза закатываются, все темнеет, я чувствую, как холодная дрожь поднимается от кончиков ног и все выше.

— Тебе нельзя умирать, — сказала Йоланда, ослабляя хватку своей огромной бетонной руки.

Мне позволили сделать живительный вдох, от которого голова пошла кругом, я закашлялся, пытаясь совладать с жадными вдохами паникующего организма, особенно мозга.

Посмотрев на Йоланду, я спросил сквозь хрипы:

— Почему? Всех ведь загипнотизировали…

Она рассмеялась, звонко и весьма мило. Подобного смеха мне не давалось еще услышать от нее за все время учебы.

— Он мне нужен только для того, чтобы лучше контролировать свои силы, — призналась она, одаривая меня улыбкой, — Надо признать, вы подошли ко мне ближе всех.