H.I.D.A

— Мы с тобой и так знаем, что в академии творится неладное, — начала я, сев на стул возле кухонной стойки, разделяющей комнату, — Мне сегодня удалось узнать, что полиция намеренно игнорирует дела, связанные со студентами.

— Тогда ясно почему…

— Почему никто не пришел за тобой после изнасилования? Почему тебя не обвиняют в убийстве двух студентов? Джесс, все это замялось, как только я обнаружила тела.

— Ты? — она искренне удивилась сев на диван.

— Да я, — отвечаю, неохотно потирая нос, благодаря которому все это находится, — Но дело не в этом.

Мне нужно знать, с кем ты говорила и о чем! Плевать уже на насильников, они получили свое. Признаться честно, я бы, и сама поступила бы также. И тех студентов которых ты избила возле академии. Сегодня приходил парень, которого ты спасла, и его заявление сразу отправили в архив.

— Архив? Их не уничтожают?

Хороший вопрос, очень даже хороший. Почему бланки не сжигают или не выкидывают в мусорку? Почему хранят в архиве? Наверняка, капитан, к чему-то готовится.

Собирает доказательства или улики, копит бланки для одного решительного удара… Нет! Этот идиот точно такого сделать не сможет.

 — Нет, не уничтожают, хранят для чего-то или кого-то…

Здесь есть еще запах. Он такой же. Пахнет Джесс, но не вызывает во мне той бури эмоций и ощущений. Это обычный запах, и весьма старый. Странно.

— Хорошо, — согласилась она, сняв с себя куртку и толстовку, оставшись в футболке очерчивающую ее грудь и тонкую талию, — Я не знаю с кем говорила, его голос не был знаком мне, но он знал меня.

Знал имя, и все время говорил, что изнасилование — это мое наказание.

— Наказание за что? Ты не помнишь?

— Нет, после всего этого у меня проблемы с памятью, — потирая лоб сказала она.

Возможно, это и правда. После изнасилования и пережитого потрясения, жертвы частенько страдают амнезией. Сколько прошло времени с этого инцидента? Пол месяца?

Она вообще обращалась в какие-нибудь клиники?

— А еще? Важна каждая деталь.

Девушка задумалась, от чего ее носик мило сморщился.

Да хватит уже, Кэти!

Я сделала глубокий вдох, стараясь сдержать себя и привести в чувство.

— Да, он говорил так, словно все они его дети или даже послушники, — сказала она неуверенно, — Он говорил, “мои мальчики” и всякое такое, а потом приказал остальным наказать нас всех снова.

— Это я помню.

В общем так и получается. Человек имеет власть над студентами, и по манере речи он сильно старше этих детей.