Огненная буря в стакане

«Вот гад, - подумала она. – Так бесшумно ходит. И что теперь я ему скажу? Что, что? Тут и врать почти не надо, - сразу же успокоилась. – Скажу, что пришла за медовухой. А если скажет, что ее давно не продают, прикинется дурочкой, мол, она не знала».

Но мужик, прищурившись и глядя прямо ей в глаза, спросил о другом, кивнув на бочки:

- Знаешь, что это такое?

Отпираться смысла не было, он все видел сам. И как она цветок поливала, и как пялилась потом некоторое время, и с какой радостной улыбкой повернулась. Однако натура врунишки сдаваться не хотела, и Анька засомневалась – сказать правду или нет.

- Вы о чем? – спросила и на всякий случай отступила на два шага.

- Об этом, - мужик стянул с головы шляпу с сеткой и кинул ее на лавку около дома.

Тут же его лысая башка заблестела на солнце, а тонкая шея показалась из ворота куртки рабочего камуфляжа. Он обошел Аньку, зачерпнул из бочки тем же стаканчиком и плеснул на тот же цветок, который снова выпустил новые листочки.

- И что? – Аньке признаваться все равно не хотелось.

– Я рассаду вашу полила, пожалела, что засыхает на жаре. По привычке. Мама так учила.

- Да ладно, - мужик усмехнулся, не поверив ни единому слову. – Чего комедию ломать. Ты что ли амулет Велеса сперла?

- Какой такой амулет? – округлила глаза в недоумении Анька. – Я за медовухой пришла, - решила не признаваться, а попробовать вывести мужика из себя, надеясь, что тот со злости наговорит чего-нибудь лишнего. Ну, просто интересно, вдруг про убийство пасечника болтанет. – Продадите?

- Продам.

Обязательно. Деньги всегда нужны, - неожиданно согласился мужик и пошел к дому. Достав из кармана куртки ключ и отпирая замок, бросил ей. – Сейчас принесу. Тут подожди.

Не проговорился, зараза. Понимая, что обыскивать сад при мужике не получится, Анька решила сбежать, пока тот будет копошиться в доме. Она помнила, что в тот раз пасечник заставил их прилично ждать, доставая медовуху из подвала. Поэтому времени смыться и даже завернуть за угол, у Аньки было достаточно, как она полагала.

И направилась к воротам. Но не успела. Мужик выскочил из дома как черт из табакерки, несколькими огромными шагами пересек двор и встал у нее на пути, преграждая дорогу к отступлению.

В руках он держал не полторашку с мутной желтовато-бежевой жидкостью, а пятилитровую пластиковую бутыль, заполненную на треть какой-то черной бурдой. Сверкая темно-карими глазами, гаркнул со злорадством:

- Признавайся, иначе снова окажешься связанной в траве! Тут тебя и похороним.