Петербургский дракон

Гордей с Фениксом присели на поваленную осину. В лесу было хмуро и тихо. Дождь прекратился. Сквозь обнаженные сучья белело неподвижное небо. Почти вся листва опала и превратилась в упругий ковер. Низкий туман постепенно рассеивался, оставляя водяные нити на поблекшей траве. Воздух в лесу был влажный, тяжелый, одурманивающий — аромат поздней осени. Драконы с удовольствием дышали полной грудью.

Что-то промелькнуло между кособокими березками. Феникс показал рукой. Гордей присмотрелся и сказал:

— Фроська, скорее всего.

Любопытная бабенка. Везде шастает.

— Кто такая?

— Кикимора болотная.

Феникс кивнул, не зная, о ком идет речь.

— Чем болеет? — спросил начинающий лекарь.

— Здоровая, — ответил Гордей.

Драконы замолчали и вновь стали вглядываться в затуманенную даль, ожидая подлешника. Вскоре он появился.

— Нет там болотника. Я Остроуха встретил, он сказал, что болотник у Лобасты, — доложил лесовичок.

— У Лобасты? Первый раз о ней слышу, — удивился Гордей.

— Это тут, близко. Я отведу, — с готовностью предложил Аук.

Оказалось, что это было далеко. Шли больше часа, все дальше забираясь в глушь. Лесовичок передвигался легко, почти не касаясь земли, бойко перескакивая через препятствия. А вот ноги драконов глубоко проваливались во влажный мох. Им приходилось обходить или перелезать через огромные полусгнившие стволы, обросшие лишайниками и полосатыми трутовиками. Идти мешали корявые пни и густой подлесок.

Ауку все время приходилось дожидаться драконов впереди. При этом он нетерпеливо семенил ножками и почесывал нос.

Тишина вокруг стояла мертвая, ни птиц, ни зверей. Наконец все вышли на опушку. На ней стояла избушка на курьих ножках.

— Избушка-избушка, повернись ко мне передом, к лесу задом, — прокричал Аук слабеньким визгливым голоском.

Та послушно сделала, как было велено. Драконы увидели вывеску. Над притолокой сооружения красовалась надпись: «Трактир», — а внизу буквами поменьше: «У дороги на Москву». Дверь открылась, приглашая путников войти.

Гордей и Феникс недоуменно переглянулись и запрыгнули на высокий порог ветхого на вид строения.

Но в трактире было тепло и чисто. Четверть помещения занимала выбеленная русская печь, у которой возилась большая женщина в ситцевом сарафане и расшитом крестиком льняном переднике. В остальной части размещались три стола.

За одним из них в подкидного дурака резались трое мужичков. Перед ними громоздилась бутыль с мутной белесоватой жидкостью, вокруг которой стояли миски с хлебом и черной печеной картошкой.