Петербургский дракон

Драконы въехали в город. Было еще очень рано. По Московскому проспекту машины летели потоком. На перпендикулярных улицах скопились пробки, а возле пешеходных переходов — сердитые горожане, посматривающие на часы. Водители сигналили, требуя проезда, но светофоры не переключались. Вдоль Московского проспекта горел сплошной зеленый свет.

Так дорогу освобождали перед проездом важных персон. Это был пережиток советской эпохи, вехи которой проносились за окном: внушительное здание бывшего Дома Советов, памятник Ленину с вытянутой рукой, громады сталинок с колоннадами и гипсовыми гирляндами звезд.

Феникс радовался, что они едут так быстро. Его не волновала советская история. Он видел другое. Его встречал просторный и нарядный Петербург, с фонтами, цветами и чугунной мощью Триумфальных ворот. Они свернули на Лиговский проспект и без проблем домчались до центра, притормозив немного в вечной сумятице у Московского вокзала. С трудом протиснулись в узкий Митавский переулок, но через незапертые ворота смогли заехать во двор дома и удачно припарковаться.

Феникс стрелой, через несколько ступенек, вбежал на четвертый этаж и позвонил в знакомую дверь. Никто не открывал. Он позвонил еще раз. Неужели никого? Дракон прижал ухо к двери. Ему показалось, что с той стороны послышались шаги, но слушать мешал бешеный стук собственного сердца. Феникс отпрянул от двери и еще раз со всей силы вдавил кнопку звонка. После долгого настойчивого дребезжания с той стороны наконец заскреблись, после чего щелкнул замок.

Створка немного приоткрылась, и из щели выглянуло узкое лицо Изольды Карповны. Из-под взлохмаченной челки горели два злых глаза.

— Ты, дьявол?

— Я. Лиля дома? — без прежнего страха с настойчивостью в голосе спросил Феникс.

— Спит. Прекрати трезвонить, — бросила старуха.

Изольда Карповна грозно сверкнула глазами и стала прикрывать дверь. «Она здесь», — радостно пронеслось у Феникса в голове. Он решительно дернул створку на себя, вытянув на лестницу старуху, намертво вцепившуюся в ручку с другой стороны.

Та охнула, разжала пальцы и вернулась на порог квартиры. Теперь она стояла, закрывая проход, высокая, тощая, с распущенными, спутанными со сна волосами, в тапках на босу ногу, в наброшенной на костлявые плечи шали с длинными кистями, и с ненавистью смотрела на Феникса.

— Уходи, изверг. Не нужен ты Лиле.

Но Феникса было не остановить. Он решительно двинулся прямо на старуху. Та завизжала и исчезла в сумраке коридора.