Петербургский дракон

Только Белый Олган знает древний волшебный драконий язык, который необходим для магии и колдовства.

— Почему только он? — спросил Феникс.

— Это язык древних магов. Ему нельзя научиться, как латыни или английскому. Он передается от отца к сыну. Это удел избранных. У уральских драконов им владели великие волшебники Зорк и Арагон. У Зорка детей не было. Кроме того, Зорк был против применения магии в человеческом мире. Он считал, что это слишком большой соблазн, путь к власти. Арагон передал древний язык Олгану, — объяснил Вагус.

— У Олгана детей нет?

— У него был сын, дракон Смарагд. Но он погиб. Его убили братья чеченской княгини, которую Смарагд хотел похитить. После этого Олган спалил целый город и стал отшельником.

— Как странно. Белый Олган — сын великого волшебника Арагона. Он владеет древним языком. Но никто точно не знает, волшебник он или нет, — сказал Феникс.

— Да, это так. Никому в голову не придет попросить его показать свою силу. Все боятся. Надеюсь, что эта тайна умрет вместе с ним и он не сделает ничего ужасного.

Олгану осталось недолго. Я один из немногих, кого он допускает в свою пещеру. Лечу ему язвы на лапах. И то только потому, что они у него сильно болят. Он месяц назад отказался от еды. Надумал умереть. Я знаю его характер, он своего решения не изменит. Видел его вчера. Старик очень слаб.

— Вот как. Значит, древний волшебный язык навсегда исчезнет, — заключил Феникс.

— Да. Этого допустить нельзя! Только магия сможет нас защитить от врагов, а не ваша физкультура, — сказал Вагус и вскочил с кресла.

Он стал ходить взад-вперед по небольшому помещению, бросая короткие взгляды на молодого дракона. Видно было, что лекарь взволнован, что-то хочет сказать, но не может решиться. Вагус подошел к столику, налил в мензурку зеленую настойку и опрокинул в рот. Потом вновь замельтешил туда-сюда.

— Но раз ничего нельзя сделать… — произнес Феникс, с удивлением наблюдая за перемещениями Вагуса.

Тот уселся в кресло, потом вновь вскочил и воскликнул:

— Можно! Ты не понимаешь! Это против решения совета.

Они мне запретили. Это действительно опасно. Но я считаю, следует попробовать! Феникс, ты единственная надежда!

— Я?

— Ты! Успокойся. Я сейчас все объясню.

— Да я спокоен. Это ты как-то сильно нервничаешь, — сказал Феникс.

Он с удивлением смотрел на обычно сдержанного и рассудительного лекаря, проявляющего свои эмоции только по поводу удачного эксперимента или научного открытия.

— Конечно, я волнуюсь. Я никогда не шел против совета.