Петербургский дракон

Через пару минут путешественники улетели на Гурии в сторону Скрытого Трехгорья.

— Спасибо за службу, почтенный Змей Ишдыш, — прорычал Самсон и последовал за своим начальником.

Молодые головы опять заверещали:

— Летят.

— Красиво.

— Высоко.

— Дедушка Голова, дедушка Голова, а мы так можем?

— Ха. Конечно, можем. Да я от Уральских гор до Киева-града долетал. Без передыху.

Молодые головы завертелись, вопросительно поглядывая на старую голову:

— Киев-град?

— Где это?

— Далеко?

— Зачем туда?

— Со своим другом летал, на свадьбу к нему.

К Забаве Путятичне. Хороша была девица. Красавица.

Молодые головы заволновались:

— Ох, полетели.

— Похитим, пленим красавиц.

— Куда полетим, где красавицы?

— Может, в Киев-град?

Змей Ишдыш принялся выползать из пещеры. Земля затряслась, задрожала. Березовый мост заскрипел и зашатался. Ишдыш с большим трудом управлял своим огромным, затекшим от безделья и изрядно постаревшим телом. Он неуклюже подполз к обрыву, расправил крылья, похлопал ими, во все стороны полетели грязь и труха вместе с прилипшими монетами и драгоценными камнями.

В стороны прыснули летучие мыши, свившие себе гнезда в морщинах дряхлого дракона. Затем, испуская радостные крики молодыми головами, змей Ишдыш решительно замахал крыльями и бросился вниз, в ущелье. Грохот, вопли, шипение. Полет на Киев-град не удался.

Оказывается, даже радикальное омоложение не спасло старого дракона от маразма.

Часть V. Глава 40. Свойства яда

В то время как древний змей Ишдыш большим пыльным мешком падал на дно Гулкого ущелья, Феникса уже осматривал Вагус Морган.

В последнее время койко-место в пещере главного лекаря не пустовало. Совсем недавно отсюда выписался Рональд, по стечению обстоятельств попавший сюда из-за нового больного.

Раненого осторожно внесли в лазарет и положили на кровать. Вагус аккуратно разрезал разодранный свитер дракона, снял насквозь промокшую, почерневшую повязку. Рана была глубокая, рваная, без признаков быстрой регенерации тканей. Амфисбена выгрызла часть грудной мышцы вместе с сосудами и нервами.

Правое плечо опухло и посинело, рука висела почерневшей плетью. Феникс бредил. Лекарь потрогал его лоб, посчитал пульс, осмотрел больного.

— Рана плохая. Но выживет. Что с рукой, станет ясно позже, — таков был его вердикт.

— Если он потеряет руку, то не сможет летать? — с тревогой спросил Генрих.

— Да.

— Он нам жизнь спас, — сказал молодой дракон. — Я могу за ним ухаживать. Тебе помогать.

— Нет, от тебя ничего не требуется.