Петербургский дракон

Как только она это произнесла, от оживших ворот к драконам и снежному человеку потянулись лианы и цветы, превращаясь в разноцветных змей: красных, желтых, фиолетовых, изумрудных, очень ярких и красивых, если бы не их злобные намерения.

Они соскакивали с ворот, извивались клубками, распрямлялись, вновь скручивались, громко шипели и очень быстро заполонили все вокруг. Амфисбена кивнула двумя головами, и ползучие гады стрелами набросились на путников.

Драконы и снежный человек бились героически. Змеи обхватывали и стягивали их руки, шеи, тела, ноги.

Колбаса их рвал, давил. Драконы метали огонь, отбивались лыжами. Но врагов было слишком много, а силы неравны.

Змеи плотно обвили тела Генриха и Колбасы и притянули их к арке ворот, где пленники повисли в шевелящихся коконах. Они попали в шипящую ловушку явно голодных гадов. Феникс продолжал сражаться, но огонь из его груди выдыхался тонкой струей. Змеи наступали.

Амфисбене, которая не участвовала в битве, а лишь со злобным высокомерием наблюдала за ней с высоты своего роста, надоело ждать.

Она повалила Феникса, целясь в шею, в сонную артерию, но промахнулась и впилась ядовитой пастью в плечо.

Дракон перестал шевелиться, а змея вгрызалась все глубже, напиваясь кровью. Вторая голова на хвосте прикрыла глаза и покачивалась из стороны в сторону от удовольствия. Вдруг тело гадины задрожало, по нему пробежала крупная судорога, оно обмякло. Голова отцепилась от плеча Феникса, где теперь зияла кровавая рана, и медленно сползла вниз. Вторая голова испуганно выкатила глаза и рухнула на черный снег.

Амфисбена была мертва.

Разноцветные тела змей перестали двигаться и превратились в сухие сучья. Первым из своего хрустящего кокона выпал Колбаса, а затем и Генрих. Они подбежали к Фениксу. Тот лежал, запрокинув голову, бледный, холодный, без признаков жизни. Рядом неподвижно валялась Амфисбена.

— Убила, гадина, — заплакал Колбаса.

— Не реви. Надеюсь, он живой. Нужно рану очистить от яда. Принеси чистого снега.

Колбаса метнулся, притащил целый сугроб.

Генрих тоже принес охапку. В рану кидали ледяное крошево, пока оно не перестало чернеть. Лицо Феникса оставалось серым и неподвижным. Генрих с Колбасой аккуратно подхватили его и отнесли подальше от места битвы.

Глава 39. Березовый мост

Генрих достал из бездонного рюкзака аптечку, собранную Гордеем, и вытащил из нее упаковку с повязками. Выбрал ту, на которой имелась надпись: «Для особых ран». Снял с нее обертку и наложил на растерзанное плечо друга.