Петербургский дракон

Им соответствовал значок, изображающий перечеркнутый глаз.

Горгонское ущелье зияло темной узкой дырой. В вышине его высокие стены практически соприкасались, оставляя лишь тонкую полоску просвета, и то не везде. Путешественники шли гуськом, по-другому здесь не получалось. Драконы из-за спешки наступали друг другу на лыжи.

По мере их продвижения на белых скалах появлялось все больше черных пятен и толстых вертикальных полос. Словно они находились в брюхе гигантского кольчатого червя. Воздух в ущелье был сырой и затхлый.

Шкура снежного человека и лица драконов покрылись сосульками и инеем.

Впереди высился черный валун, который полностью преграждал путь. Он был похож на морду дракона, застрявшего в узком проеме. Путники дошли до него и остановились. Юноши решили, что это и есть ворота.

— Успели, — выдохнул Феникс.

— Они здесь другие, — оценил сооружение Генрих.

— Это еще не ворота, — нервно махнул лапой Колбаса.

Он широкими движениями разгреб снег возле камня, а затем, фыркая, полез под булыжник.

Немного застрял, повилял туловищем, потолкался и вскоре пробил сквозной проход. Драконы нырнули следом. После преграды Горгонское ущелье резко изгибалось и совершенно менялось. Здесь его стены расходились веером, а скалы были полностью окрашены в черный цвет.

Золотой Толмач громко звякнул. Часы остановились. Все вздрогнули, переглянулись и в полном молчании двинулись к воротам, которые траурной рамкой нависали над белым снегом. Пока в них не было ничего удивительного, все та же природная каменная громада.

— Что-то, ребятки, мне страшно, — прошептал Колбаса. — Плохо это, плохо.

— Ты знаешь, в чем сила этих ворот? — тихо спросил Феникс.

— Нет. Я никогда не опаздывал. А неудачников живьем не видел.

— Ворота Драконьи. Мы драконы. Должно получиться, — сказал Генрих, но в его голосе уверенности не было.

Когда до ворот оставалось метров пятьдесят, они стали меняться. Сначала раздался громкий треск, и по арке прошла продольная трещина, от которой в разные стороны быстро поползли извитые расколы.

С грохотом посыпались камни: сначала мелкие, потом покрупнее. Они черными кляксами бухались на белый снег. Затем от ворот стали откалываться булыжники. Эти уже со скрежетом падали на темный настил.

Из открывшихся дыр начали вылезать зеленые стволы лиан. Они молниеносно обрастали длинными стеблями, листьями и большими разноцветными бутонами. Растения стремительно обвивали каменный остов ворот, бутоны распускались красочными цветами.