Ценнее жизни

В первый же подходящий момент ведьмаки должны заключить меня в клетку из кристаллов сидерита, не давая Тадеашу возможности сбежать. После они собирались насильно переселить его в артефакт Душ, напрочь игнорируя тот факт, что удержать вампира надолго не удастся даже усилиями всех ведьмаков страны.

Коварж — не привидение, его никакие оковы не удержат.

Зато удержу я. А сидерит даст мне необходимые секунды для того, чтобы вернуться в собственное тело.

И тварь жестоко пожалеет о том, что предпочла отсрочить своё посмертие!

***

Надежды на то, что гадёныш явится сегодня практически не было.

Обезумевший от мести Коварж не замечал ни слежки, ни подозрительно пустынных улиц, идя в одном ему известном направлении. Похоже, что метки на жертвах он оставлял пребывая в качестве духа, но вряд ли поделится как именно.

Вслед за ним они прошли один квартал.

Марек подал знак ведьмакам и к концу третьего вампира в теле ясновидящей ждал сидерит, за вычетом двух камней. Это должно сдержать его минимум на полчаса, необходимых для проведения ритуала переселения.

Улицы Оломоуца покрывал тонкий слой иллюзий, заставляя обычных жителей ложиться спать пораньше, а остальных бежать как можно дальше. Даже их шаги оставались неслышными, а единственный чёткий звук исходил от уверенной, чисто мужской, походки ясновидящей.

Коварж заметил неладное только когда ведьмак поставил последний камень, отгораживая изрезанное животной яростью лицо силовыми линиями. Впрочем, миг слабости не продлился долго и Марек успел разглядеть торжество на обычно спокойном лице, но предпринять ничего не успел.

Внезапный ужас на лице ясновидящей, казалось, сковал всех невозможностью сделать даже шаг. Но это не было её лицом. Боялся Коварж. И страшно стало уже Мареку.

От одной только мысли что может вытворить глупая девчонка, уверовавшая в собственную вину…

Глава 11

Сидерит.

Я вернулась в тело, своё, но словно чужое, в тот момент, когда Коварж осознал, что его не удержит ни одна клетка этого мира.

Ни одна. Кроме построенной моим даром и разумом.

Он спохватился слишком поздно.

Я закольцевала дар, запирая тварь в собственном теле. Чувствуя его панику и искренне ею наслаждаясь.

— Не посмееш-шь! — Чужое шипение в одной на двоих голове.