Ценнее жизни

Хотя что может быть страшного в чёрных зонтах, струящихся по тротуару? В провалах тёмных рам и в рекламно-жизнерадостных историях за каждым светящимся окном? Третий этаж, второе окно от угла. Мужчина и женщина, ужинают. Она водит пальцем по краю высокого бокала, он рассказывает что-то, подавшись вперёд.

Я могла бы узнать что именно, но эти бессмысленные игры надоели мне уже очень давно…

Резкий и громкий вой Ириам заставляет вздрогнуть и развернуться к собаке, но ненадолго. Воздух заканчивается. Рука инстинктивно хватается за горло и я встречаюсь взглядом с душой, зависнувшей напротив моего окна.

Взглядом! Пригвоздившим меня к месту! Судорожные вздохи не помогают — воздух не проходит дальше гортани. Душа спокойна и от этого ещё страшнее, потому что в ней лишь злорадное мстительное торжество.

Рот не блуждает по тёмной поверхности — он неестественно широко распахивается в беззвучном крике. Ириам захлёбывается лаем и скулежом, но я не могу ей помочь. Потому что колени с громким стуком ударяются о паркет, а недостаток воздуха перестаёт быть проблемой.

Дикий нечеловеческий вой вонзается в уши, ввинчиваясь раскалённой иглой прямо в мозг. Туда, где находится центр моей силы. Рвёт связи. Ломает барьеры. Обнажает меня, делая беспомощной перед обратной стороной этого мира. Минута, час, день? Долго.

Пока в один момент всё не прекращается.

— Оля! Жива? Слышишь меня? — голос звучит слишком глухо, чтобы быть настоящим.

Перед глазами темно. Может, я уже там? Нет — щека ощущает тепло паркетного дерева.

— Ольга!

Дворжак. Этот командный тон не спутать ни с чьим другим.

Мне требуется время, чтобы проморгаться. Темнота проясняется от непролитых слёз и, пошатываясь, поддерживаемая под локоть оборотнем, я сажусь. Завалиться обратно не позволяет рука Дворжака, он же, ругаясь сквозь зубы, подхватывает меня под спину и колени, и переносит на диван.

— Ты слышишь меня?

Почему его так волнует мой слух? Безучастным взглядом смотрю на свои окровавленные пальцы, тыльной стороной ладони касаюсь уха и вижу кровь.

— Ты меня слышишь? — Гораздо громче. Настолько, что я морщусь.

— Слышу.

Поскуливая, к ногам подбегает Ириам, но успокаивать её окровавленными руками плохая идея. Она догадливо запрыгивает на диван рядом со мной и затихает под боком. Я откидываюсь на мягкую спинку и закрываю глаза.

— Эй! — Комиссар собирается приводить меня в чувство, но я раздраженно дёргаю головой.

— Не трогай! Подожди.