Книга четвертая. Угрюмый герой

После обработки другим косметическим средством, выравнивающим тон кожи, его лицо становилось неотличимо от нормального. Или от моего, когда это требовала ситуация. Этому изобретению уже двадцать два года, мастер Мадре, и его широко используют на всём континенте. В случае Владена, что вы наблюдали своими глазами, «лицедей» использовал не косметику, а целую мягкую маску, сделанную по той же технологии.

– Мне очень интересно подобное, – признался я, проводя рукой по своей серой лысине. Орк понимающе хмыкнул.

– Возможно, мы что-нибудь придумаем в будущем, мастер Мадре. А пока нам нужно срочно покинуть Барджайю. Приблизительный маршрут мне известен. Вы со мной?

– С вами, господин Кринхальзер. Этот оплаченный день еще не закончился, а обсудить условия нового контракта мы сможем и на ходу.

Глава 4

– Скидывай баул и посох, бродяга…, – фраза сопровождается смачным плевком на пожухлую траву, – …и пацана своего заголяй. Тогда живыми уйдё…

(выстрелы)

– Еще четыре трупа, – комментирую я, слегка кривя против истины.

Орки раса живучая, очень крепкая. Убить наповал с одной-двух пуль малого калибра физически развитого зеленокожего под два метра ростом почти невозможно, поэтому, для экономии боеприпасов, приходится пускать в ход тот самый нож из паршивой стали.

Уже четвертый раз за неделю бродяжничества. Это мир такой или же мне просто везёт как утопленнику?!

– Зато эти подонки вечно выходят к нам расслабленными. Благодаря вам, Виктор, – едко комментирует Теовальд, извлекая из ножен свой нож и идя к наиболее беззащитному телу, скребущему лесной дерн руками.

Крови орк не боится, от чего постепенно зарабатывает мою симпатию и уважение.

Грустно вздыхаю в ответ. Крыть нечем, но очень хочется. Причина? Она есть. Один из чемоданов в «бауле» Кринхальзера принадлежит ему, содержа в себе перевозимые орком бумаги. Второй чемодан, принадлежавший «Владену», имеет неплохой запас орочьей косметики мертвого алхимика. Как итог, мы путешествуем по лесам в маскировке: орк изображает из себя оборвыша бродягу, а я… детёныша орка.

Орчонка. Слава зеленому тональнику!

– Дерь-мо, – проворчал я, заканчивая обыск бывших криминальных элементов. Если не считать баула, в котором Теовальд тащил чемоданы и нашу одежду, да обмотанного тряпками ружья, изображавшего посох, то наши очередные жертвы совершенно никак внешне не отличались от нас. Грязное тряпье, не менее грязные тела, дубины с гвоздями и ножи из обломков кос.