Где Азамбек

Говорю им — мне плохо, мне укол нужен, а они — карточку и всё, или иди в свою больницу. А какая моя? Они говорят — где живёшь. Так я здесь и живу, я им сказал, они сказали — нет такого адреса, иди отсюда. А мне плохо, я вышел сел на ступеньки, идти не могу, сижу помираю. Ребята давай им в окна стучать и требовать доктора, а они милицию вызвали. Милиция приехала увезла нас, мне там что-то вкололи в милиции, вроде легче стало, а потом начальник приехал и забрал нас, сказал, большой штраф заплатил, и теперь у нас его высчитает, всю зиму проработали считай бесплатно, детям выслать нечего даже.

Мы попросили, нам остальные ребята по чуть-чуть скинулись, чтобы хоть что-то отправить.

Она хотела спросить имя и фамилию того, кого он называет начальником, потом сказала себе, что это не её дело и это была не её стройка, так что нечего лезть. Спросила ещё мягче:

— У вас есть дети?

— Да, двое. Вот, — он оживился, достал телефон и стал показывать фотографии, — это мои девочки, это жена. Это у них в школе.

Айну смотрела молча, на фотографиях была такая потрясающая нищета, что жизнь в вагончиках на этом фоне выглядела неплохо. Жена и девочки были плохо одеты, но выглядели здоровыми и весёлыми, выступали на сцене, игрались в песочнице, позировали в нарядных платьях возле старинного компьютера.

Айну поняла, что молчит слишком долго, когда фотографии закончились, стала копаться в аптечке, просто чтобы не смотреть на подопытного, ровно спросила:

— Вы знаете, что по законам Содружества, работодатель не имеет права вас штрафовать? Вообще ни на копейку, ни за какие преступления?

— Ой, — он мрачно усмехнулся, отмахиваясь, — где мы и где Содружество.

Всё они имеют право, мы тут никто. Тут, говорят, в прошлой бригаде кто-то с балкона упал, ему даже скорую не вызвали, кто будет мне вызывать. Выгонят и всё. У них милиция купленная, и миграционка купленная, а у нас ничего. Выпрут из страны и всё, сиди как хочешь, а там таких денег никогда честным путём не заработать, вот и сидим молча.

У Айну сильно забилось сердце, звонко и весело, в предчувствии:

— Кто-то упал с балкона?

Он смутился и отвёл глаза:

— Ну, это так, болтают. Я не знаю, правда или нет. Вроде бы, сторож видел, прошлый, он уволился уже. Там внизу, если посмотреть, вон там, — он неловко встал и дохромал до окна, открыл пошире и навалился на подоконник, указал пальцем: — Видите, вон там, плитка чуть другого цвета? Снизу не видно, а сверху — да.