Без пяти смерть

Увидев меня, секретарь позеленела лицом, сжав кулаки.

— Так вот на кого ты променяла Арта! Что, думаешь, господин Веум позарится на тебя, урода? — секретарь натурально шипела, а я только дернула плечом, скрываясь в собственном кабинете.

Алья давно страдала по Арту. Что я могла сделать против слепой ревности? Только промолчать, к досаде своей понимая, что отныне по ведомству пойдет новый слух, и из мужика со смазливым личиком я превращусь в гулящую девку, охочую до денег и статуса.

— Ну наконец-то! — выдохнул Уннар, дожевывая мясо и запивая его кофе, которым воняло на весь кабинет.

Я моргнула и кинула взгляд за окно: вечер с темнотой подкрались неожиданно, а я даже не заметила, что в здании зажгли лампы. Отобрав у напарника кружку объемом не меньше литра, допила кофе, скривившись от его прогорклого вкуса. Ночное дежурство ждало нас, и следовало взбодриться.

— Распределение?

— Мы вольны, как пташки! — пожал плечами Уннар. — Кстати, не знаешь, почему?

Я удивленно вскинула брови, разглядывая неподдельно удивленного напарника.

— То есть? Нам не поручен какой-то определенный район? Улица?

— Полная свобода! Боресен сказал, что надеется на твою чуйку.

Я закусила губу и полезла в нижний ящик своего стола, где хранились две маленькие картонные коробочки. Открыв их, пересчитала патроны к пистолету — ровно десять штук с сюрпризом: под стальной оболочкой пуль прятался серебряный сердечник. Пять тут же зарядила в магазин пистолета, так и оттягивавшего карман куртки, еще пять ссыпала во внутренний карман.

— А вот теперь мне уже страшно, — Уннар оскалился. — Что-то знаешь?

— Не больше, чем ты. Но такие задания мне не нравятся до ужаса, так что лучше подстраховаться.

Уннар согласно кивнул и принялся выгребать из своего стола все оставшиеся амулеты — магом он был откровенно слабым, едва освоившим начальный курс школы, но природа не пожадничала, одаривая его физически, как будто в извинение.

— Стой, это тебе. Все забывал отдать.

И Уннар кинул мне кобуру с поясом, сделанную специально для моего пистолета. Добротной выделки кожа держала форму, а застежкой для клапана служила кнопка, легко отмыкаемая.

— Уннар, у меня нет сейчас денег, чтобы расплатиться… — проворчала я, пристегивая на бедра новое богатство.

— Считай подарком к нашим пяти годам работы. Ты единственная женщина, которая так долго меня терпит.