Без пяти смерть

Разве можно? В незнакомый город, к какому-то мужчине? И что, что он купил несколько картин? Поэтому Витара сбежала, а домой вскоре прислала телеграмму, что она устроилась в новом городе. Через несколько дней она позвонила, голос был счастливый. Телеграммы приходили и дальше, родители, скрепя сердце, успокоились. Пока не увидели в газете фотографию из Алого парка и не прочли статью.

В целом эти люди не знали ничего. Имени художника вспомнить не могли, приглашение осталось в Туманном, а с магами они и вовсе не знались.

Проводив их до выхода из ведомства, я вернулась в кабинет, встала у окна, заложив руки за спину. Ясно, что родители ничего не знают. Тогда кто этот художник? Может ли он быть убийцей или то случайное совпадение? Отбросив мысли, прочла отчет Арта. Что ж, пускай родители завтра заберут Витару, а я заодно с ними съезжу в Туманный.

— Так, а что у нас с девятиузловой магической схемой? С сектами?

— Маги сказали, такому нигде не учат. Так что преступник наш — самоучка, — ответил Уннар, собираясь куда-то уходить.

Кажется, на нем висело еще три дела, но все скорее муторные, чем сложные.

— Среди сект чисто, ничего подобного не было, — отчитался Мейб.

Моей последней надеждой оставался архив в столице.

Постучавшись, к нам заглянула Элихи:

— Иронта, тебя ждут на площади Собраний. Вызов.

Махнула рукой Олье, чтобы оставался: ему дел хватало и так, а я одна справлюсь.

До площади идти было пятнадцать минут по самым широким улицам. Когда-то она была центром жизни города, со временем превратившись в тесный пятачок пространства в окраинном районе.

Парило, как перед ливнем, и уже через несколько минут я ощутила, как рубашка прилипает к спине. Вспомнила, что опять не купила патронов к пистолету, и он так и оттягивал карман. А, чтоб всё!.. Буду им кидаться.

Телеги хуторян развозили провизию по лавкам, шумели и чихали переполненные автобусы, носились мальчишки-курьеры, шествовали патрульные, которым инстинктивно уступали дорогу. Я лавировала в людском потоке и даже никому не наступила на ногу. Все подходы к площади были оцеплены, меня, узнав, спешно пропустили, прикрикнув на толпу зевак, тянувших шеи. Я повела плечами, стряхивая пробежавший по спине озноб. Пальцы обдало холодом.

— Проклятье! — выругалась я.