Vалентин 3

Она надулась, медленно складывая руки на груди, и я прикусил язык — неправильный тон, Соболев, зря, ой зря, это ты у нас меркантильная шкура, а Дашенька совсем не такая, надо было на жалость давить, а теперь уже поздно, ща меня отсюда пинком как вышвырнут — вот будет веселье. И куда я пойду? К Димону разве что, он сейчас недееспособен и защитить свою кухню не сможет. И кстати, писем мне уже с десяток написал, а я никак не соберусь прочитать, только оповещения на часах смотрю.

Даша молчала до сих пор, как будто давая мне время обдумать ситуацию и срочно исправиться, пока не стало поздно, и к счастью, не знала, что мой мозг использует освободившиеся ресурсы не на то.

Я подумал, что у Димона, наверное, будет даже удобнее, и от него, в случае проблем, можно будет откупиться деньгами, тяжко вздохнул и молча поднял свои трупные пакеты, по очереди взваливая на плечи. Хорошо, что раздеться не успел.

Даша с мрачным видом проводила меня до дверей, я решил предпринять последнюю отчаянную атаку, на этот раз не включая свой бесполезный язык, а ограничившись унылым, до глубины души несчастным взглядом собаки, которой её человек сказал, что «хороший мальчик» — это, внезапно, кот.

— Блин, Соболев, что ты устроил? — вызверилась Даша.

Я держал язык зубами, не давая ему возможности всё испортить, потому что успел понять, что то, что для меня аргумент, для Даши — сотрясание воздуха и шалости маленького мальчика, а то, что аргумент для неё, для меня — девчачьи заморочки, не имеющие отношения к реальной жизни.

Объяснять ей, что сумма с пятью нулями способна впечатлить мальчика любых размеров, я не стал — это бесполезно. Пусть себе спорит с собственными аргументами и трактует моё молчание как хочет, она гений, она меня всё равно в итоге оправдает и от всего отмажет.

Я оказался прав — она уложилась минуты в три, я даже не устал держать пакеты на плечах, и круассаны даже не остыли, через пять минут мы пили кофе, и она мне рассказывала, что я не прав, но я потихоньку исправляюсь, я не перебивал.

Потом она вроде как успокоилась и чуть более близким к реальности тоном спросила, как я мог предложить ей платья, и кстати, почему.

— Потому, что если бы кто-нибудь захотел использовать для алхимических дел мою, например, кухню, я бы не отказался получить за это что-нибудь, хотя бы в качестве арендной платы и моральной компенсации. — Даша изобразила лёгкое удивление, и я решил приоткрыть завесу тайны, осторожненько: — Здесь может потом... э, попахивать. Химией.