День Мертвых

Продавец отвернулся, переговариваясь с кем-то внутри помещения, и не мог его видеть, другие прохожие просто смотрели кто куда, спеша по своим делам, им не было дела до мрачного иностранца.А он стоял там, не смотря на нее, взяв с прилавка жуткую маску-череп. Черную с алыми атласными лентами и таким же ярким алым рисунком - будто кому-то прострелили голову. Кира, на секунду замеревшая на месте, вздрогнула, увидев маску, и невольно коснулась шрама на скуле - белая полоса, которая останется с ней навсегда.

Она боялась двинуться, боялась вздохнуть - лишь бы не спугнуть. Все равно, кто перед ней - призрак, двойник или плод воспаленного, больного мозга, но он был там, и она могла смотреть. Могла разглядывать каждую черточку лица, растрепанные пряди волос, легкие движения длинных пальцев - все то, что она так любила тогда, в прежней жизни.Он положил маску обратно на прилавок, задумчиво проведя кончиком пальца по линиям кровавого узора, на мгновение приложил палец к губам, как всегда делал в минуты задумчивости, и вдруг посмотрел на нее. Этот взгляд она не могла забыть - ни за что и никогда. Ее обдало холодом, по телу будто прошла ледяная волна, она сделал шаг вперед - но он уже исчез в толпе.Метнувшись к лавке, она схватила маску. Жуткий получереп, скрывающий верхнюю часть лица, он как будто еще хранил тепло его пальцев - а может, ей только показалось.- Желаете приобрести, сеньора? - Продавец, полный мужчина с лысиной, окруженной венчиком полуседых волос, расплылся в желтозубой улыбке. Кира торопливо кивнула.- Сколько?- Пятьдесят долларов. Но для вас - тридцать пять.Цена была непомерная, но Кира не стала спорить, судорожно выворачивая все карманы - лишь бы хватило! Набралось только тридцать, и она не думая скинула серебряные сережки - подарок Томаса на Рождество.Продавец довольно кивнул и что-то прокричал ей вслед, но Кира уже схватила маску и, торопливо завязывая ленты под волосами, снова кинулась в толпу. Он что-то хотел ей сказать - это понятно. Но что?Девушка с лицом черепа ни у кого не вызывала особенного удивления - черепа мелькали тут и там, развешанные по стенам домов и украшающие все лавки. Кто-то мог бы удивиться только ее бешеным глазам, будто горящим из прорезей глазниц да искусанным губам, безостановочно шепчущим одно и то же имя - но кто же будет смотреть?А она видела его.