Двери в полночь

Во мне нет того, что заставляет вас считать это место своим домом. А потому я здесь сосредоточена до предела. Мои слух и зрение обострены — нет, даже не сравнивай с собой. Ты слышишь, как играет музыка в плеере у вашего эмпата? Ты слышишь, как ваш хилер поет под нос, складывая одежду капитана? А запах этой одежды ты чувствуешь? А я да. И чтобы не сойти с ума от всего этого и не пропустить чего-то по-настоящему важного, я должна быть сосредоточена еще больше. Понимаешь?

Я опустила взгляд и посмотрела себе под ноги.

Поддала носком какой-то камешек, и он со стуком покатился вниз. Катарина поморщилась — ну да, для нее это был дикий грохот.

— Паршиво.

— Знаю. — Она как будто выдохлась и была теперь зла на себя за минуту откровенности. Мы помолчали.

— А почему ты не откажешься от дежурств? Вампирам, насколько я знаю, есть чем еще заняться.

— Нет, — Катарина упрямо мотнула головой, — я обещала. Это было условие.

— Условие? — Я непонимающе приподняла брови, — Чье?

Вампирша только качнула головой, не отвечая.

Дальше мы шли молча.

Через некоторое время дорога изменилась — брусчатка сменилась ровным гладким асфальтом, появились островки зелени, закатанные в аккуратные гранитные овалы. Я расправила плечи — мы приближались к моему любимому месту Нижнего Города.

Как-то мы с Шефом спустились сюда и просто гуляли. Это было, казалось, вечность назад, но сейчас я вспомнила все до мельчайших подробностей.

Широкое небо уходило вперед, теряясь за крышами пустых домов.

Слева и справа раскинулись парки, засаженные деревьями и кустами, на которых даже были листья. А на широкой площади за ними высился Нижний Исаакиевский Собор.

Он был не таким, как Наверху. Под привычным куполом подковой завернулись тяжелые колонны — точь-в-точь как у Казанского. Не было ни лестницы для желающих подняться на крышу, ни высоких стен, и даже — можно было просто запрыгнуть наверх и побродить между колоннами. Я невольно улыбнулась — в обычном городе это было мое любимое место.

Я оглянулась на вампиршу, надеясь, что ее реакция изменилась. Напрасно: она застыла посреди площади, тревожно вдыхая воздух и напрягая слух.

— Ты чег?.. — начала было я, но Катарина метнулась вперед, зажав мне ладонью рот. От такой наглости я даже растерялась, а ее глаза в это время отчаянно шарили вокруг. Поймав ее взгляд, я всем своим видом изобразила сразу и недоумение, и негодование, и требование меня немедленно отпустить.