Двери в полночь

Представители стали пытаться выйти именно на территорию города. Мало того, — Шеф стряхнул пепел под ноги и, наткнувшись на несколько удивленных взглядов, пояснил, — что, зря у нас, что ли уборщицы зарплату получают?

В зале снова кто-то засмеялся. У меня брови норовили съехать на затылок.

— Он что, всегда так?! — прошипела я Вел, надеясь, что Шеф не заметит моего выражения лица.

Она приглушенно хохотнула:

— Ты еще не видела, как он о начале второй мировой объявлял!

Я испуганно покосилась на эмпата.

— Рассказывали, — успокаивающе пояснила она.

— Так вот, — с нажимом произнес Шеф, и я затылком почувствовала, что он смотрит на меня. Я обернулась и состроила сожалеющую мину, — Представители стали менять форму и, возможно, сущность.

По залу прокатился удивленный выдох такой силы, что у меня колыхнулись волосы. Не иначе как тут присутствовала пара существ, с чьей грудной клеткой лучше было не встречаться в темном переулке.

— Да, — Шеф прикрыл глаза и досадливо покачал головой, — я, когда узнал, сначала тоже.

Кто-то коротко заржал, поняв, какое слово там должно было быть.

— В общем, эти твари стали принимать форму того, кого сложнее всего убить члену группы. Настраиваются обычно на одного, так что единственный верный путь борьбы с ними — работать в паре. Пока один... удивляется... второй уже уничтожает. Но теория — это не мой конек, на это у нас Оскар есть.

Шеф оглянулся за спину, как будто удостоверяясь, на месте ли оборотень.

— М-да, злить его сегодня не советую, — прокомментировал Шеф, — загрызет же к черту.

— После собрания все капитаны ко мне в кабинет, — проговорил Оскар, — на инструктаж.

Мне показалось, что по мне только что пропустили ток. На какое-то мгновение я ослепла, вся целиком превратившись в слух, и ловила каждую частичку звука его голоса, каждое изменение интонации. И хотя оборотень уже давно замолчал, у меня в ушах еще стояло эхо его слов.

— Мда, — Шеф задумался, приложив палец губам, — в общем, будьте осторожны. Это то, что я хотел сказать в частности. И даже если вы у нас калач тридцать тысяч раз тертый — все равно. Во что превратится эта тварь именно для вас — никто не знает. В родственника, ребенка или кого-то совершенно неожиданного...

Он перевел взгляд на меня, и у меня в животе все занемело. Ну конечно, он же в курсе.